Солнечный ветер

Но Макар удивил.

Подошел, вытер пальцами слезы, и перехватив мою руку сжал в ладонях холодные пальцы. Очень нежно потер их, согревая горячим дыханием.

— Рассказывай, все подробно и не опуская детали, — он был очень близко, присел рядом на корточки и очень серьезно вглядывался в мое лицо. — Даже если тебе это кажется глупым.

— Он трогал меня, — начала было тихо, но увидев поджатые губы инспектора, поспешно добавила: — не как лекарь, как... мужчина.

Аверин нахмурился. Потом прижал палец к виску, дождался тихого зуммера сигнала вызова личной связи (она его уже отличала) и тихо проговорил:

— Игорешик, мне выдай-ка запись утреннего медицинского осмотра Нэрис.

Уже спустя десять секунд я с нарастающим ужасом поняла, что все это время за мной наблюдали и кадры эти совершенно бесстыдно записывали.

Мучительно покраснев, лицо спрятала снова в ладони, вырвав руку у капитана.

Какой стыд! Экраном каютного визора служила стена над кроватью и на разворачивающихся там кадрах я выходила из душа совсем обнаженная, даже без полотенца!

Так и застыла, дрожа от нахлынувшего смущения, краем уха слушая звуки видеозаписи. Капитан тоже молчал напряженно, некоторые кадры он пересмотрел раза два или три. Потом снова связался с таинственным Игорешиком.

— Из хранилища запись изъять, перекинуть ко мне, на закрытые диски. Ойле допуск в каюту Нэрис закрыть до моего особого распоряжения.

— Кэп... а желание? — пробормотал мужской голос.

— Пожелай, чтобы я прямо сейчас никого не убил. Постарайся быть убедительным! — инспектор так рявкнул, что я на кровати подпрыгнула. — Выполнять.

И замолчал. Прошла минута, другая. Напряжение нарастало, сгущалось, закручивалось тугими спиралями в воздухе. Что он теперь сделает? Вдруг сочтет меня падшей женщиной, совратившей его экипаж? От меня снова одни неприятности.

Громкий вздох, и его мужские горячие руки оторвали ладони от моего красного лица.

— Я не знаю, что говорить в таких случаях, — прозвучало тихое неожиданно. — И понятия не имею, что делать с тобой.

Я так и знала. Попыталась вырвать из его рук — не получилось. Рванулась с кровати, — поймал.

— Зато я понимаю этого гада, — лицо Макара стремительно приближалось, закрывая собой очертания комнаты. — И знаю, что делать с собой.

Горячие губы накрыли мне рот, перекрывая возможности возразить.