Неудача в наследство

А если вспомнить щенка, то можно сказать, что мелких домашних животных. Мажет им кровью левый бок и бросает. Негусто.

– Негусто, – не стал отрицать очевидное приятель. – Не факт, что все эти случаи действительно связаны хоть чем-то, кроме ребячьего воображения.

– Ну, у княжеского котёнка тоже бок был кровью вымазан. Андрей упоминал что-то такое.

– Упоминал, и упоминал именно левый бок. С ребятишками бы поболтать. Но к детворе подход нужен, сам понимаешь, с ними метод бутылки не пройдёт…

– Понимаю…

Помолчали, полюбовались на сладко посапывающего Степана.

– Ты зачем его так напоил-то? – поинтересовался Михаил. – Скуку разгонял?

– И скуку тоже, но в основном страх и трепет изгоняли.

– И как? Получилось? – насмешливо уточнил Михаил.

– Не, – мотнул головой Вячеслав. – Трусливейший мужичонка оказался. От ужаса рта раскрыть не может, заикается. Чтобы хоть что-то связное из него вытянуть, постараться пришлось. Сперва мы боролись с боязнью передо мной… Затем перед тобой… Но заснул он всё равно в ужасе, на этот раз перед супругой и покойной тёщей…

– Н-да… Тяжело ему…

Степан причмокнул и всхрапнул особенно громко и выразительно.

– Ладно, боги с ним, с кошкодавом. Отложим пока. Нас не все убиенные кошки интересуют, а лишь одна, – вздохнул Вячеслав. – Ты сам-то у Невинской ничего странного или необычного не заметил?

Михаил подумал, что падать из окна было крайне необычным для него опытом, а сидеть в клумбе, а потом в кустах – опытом чрезвычайно странным, но вслух этого говорить не стал. Хотя, вспомнив про кусты, вспомнил и про услышанный обрывок разговора.

– Странное?.. – протянул он. – А ты знаешь, пожалуй, что и было. Я дважды слышал сестёр Веленских. Они что-то такое обсуждали. Странное донельзя. Я не расслышал многое, но из услышанного могу сделать вывод, что они собирались кому-то что-то в вино на балу подлить. Накапать. И это был «последний шанс». Кровь там тоже упоминалась, но, в каком контексте, не скажу. Не знаю.

Вячеслав приподнял брови, пальцами пробарабанил по подлокотнику что-то маршевое и произнёс:

– Веленские, капли и кровь.

Подтверждая разумность последнего решения, Михаил зевнул до хруста в челюсти. Из горла его вырвался маловразумительный, но явно одобрительный звук. Вячеслав понимающе усмехнулся, а Михаил неохотно поднялся из кресла и, махнув на прощание рукой, отправился к себе.

Глава 30. Вышивальщица

Аннушка неспешно и бездумно брела к речке.