Неудача в наследство

Сердце сжималось от жалости, воображение почему-то настойчиво рисовало образ младшей дочери княгини, той самой девочки, что ещё недавно игрой своей развлекала гостей. «Сон ей кошмарный приснился, что ли?» – подумал Михаил.

Он ждал, любовался звёздным небом. Звёзды вели себя крайне непристойно. Плясали, двоились, а особо разбитные подмигивали начинающему астроному, явно намекая на что-то постыдное. Михаила замутило, и он, опустив голову, сосредоточился на разглядывании белоснежных фигурных столбиков балюстрады, ограждающей лестницу.

Эти вели себя не в пример приличнее звёзд – стояли смирно. Разве что слегка расплывались.

Лакей появился на крыльце, когда Михаил уже хотел махнуть на всё рукой и показаться на люди. Высокий, худой, с орлиным носом, форме которого мог бы позавидовать любой аристократ, слуга в раззолоченной парадной ливрее появился на крыльце, окинул его торопливым и несколько недоумевающим взглядом и, никого не заметив, сделал шаг назад в дом.

– Любезный! – поспешил окликнуть слугу Михаил.

– Вели-ка подать коляску. Да побыстрее! А Марии Андреевне передай мой нижайший поклон, я занемог внезапно, прощаться с нею лично не буду, чтобы ей и гостям её лишнего беспокойства не причинять.

Лакей обернулся и, сощурившись, долго разглядывал скрывающегося в полутени мужчину, наконец, опознав одного из гостей, величаво склонил голову и проронил:

– Не извольте сомневаться, всё в надлежащем виде и с величайшим рвением сделаем.

При этом смотрел он на Михаила так, будто подозревал, что тот прикарманил пару серебряных ложечек за столом.

Однако экипаж организовал быстро и даже лично Михаила до него проводил и усадил, а затем долго вглядывался вслед, видно хотел убедиться, что гость не вернётся за остальными столовыми приборами.

Теперь же имение княгини давно скрылось из виду, до дому оставался почти час тряски, и Михаил всеми силами пытался отвлечь себя от неприятных ощущений размышлениями о так и не узнанных условиях пари, странных разговорах сестёр Веленских и о том, почему так надрывно плакал ребёнок.

Глава 19. Чай с душицей

На стене подрагивал ажурный узор, что сплёл солнечный луч, пробираясь сквозь тонкие ветви черёмухи, росшей за окном. «Похоже, поздние пробуждения входят у меня в привычку», – подумала Аннушка, открывая глаза и любуясь орнаментом из бликов и теней. Мысль эта не всколыхнула в ней ни досады, ни радости. Ощущение было такое, будто Аннушка ещё не вся проснулась, не полностью.