Неудача в наследство

– След, – трясущимися губами выговорила Аннушка и указала на доску.

Все посмотрели вниз, Мария Гавриловна даже свечку пониже опустила, чтобы получше разглядеть. Разглядела и заговорила осуждающе:

– А? Так ты чего всполошилась-то, след и след… Ты что, подумала, то чужой и лихой человек оставил? Так нет. Это мужа моего покойного сапоги… Петенька их вот донашивает. Велики они ему, неимоверно, хлябают да вихляются… Но так он их на балы и не таскает, так, по лесу пройти, или вот как сегодня, в овсерваторию свою – звёзды в трубу смотреть… Хотя какие сегодня звёзды? Тучи одни!.

– Где у вашего сына обсерватория? – перебил её Милованов.

– А? – растерялась непривычная к подобному обращению вдова.

– Обсерватория где? – рявкнул Михаил, отпуская локоть Анны и делая шаг вперёд.

Аннушка ещё успела заметить, что на сюртуке соседа пониже спины вызывающе белеет прореха, доказывая, что перемахнуть плетень без потерь не удалось, как за домом, у самой кромки леса, полыхнуло во всё небо.

Окружающие тёмного всполоха видеть не могли, но не по себе стало всем. Милованов обернулся, увидел оседающую на землю видящую и вновь вцепился ей в локти.

– Началось? Где? – голос его звучал глухо, отрывисто.

Аннушка могла бы сказать, что началось всё давным-давно, а сейчас всё заканчивается. Но говорить не было ни сил, ни желания. Она подняла дрожащую руку и указала в дальний угол то ли сада, то ли огорода, тянущегося за орловским домом, где в темноте угадывались очертания кривенькой сараюшки.

Милованов разжал руки и ринулся во тьму.

– Куда?! Клубника! Клубнику не потопчи! – запричитала ему вслед Орлова.

Внимания на неё никто не обратил. Все ринулись за Миловановым. Впереди Андрей, следом – Аннушка и Ольга, поддерживая друг друга.

Глава 82. Обсерватория

Михаил бежал. Ноги разъезжались на жирной влажной земле. В темноте чётко слышались хруст, приглушённые чертыхания и тяжёлое дыхание Андрея за спиной.

Михаил бежал, а в памяти мелькали картинки. Вот Орлов на балу ногу о кадку с цветами зашиб и, прихрамывая, мчится к выходу из зала. Что его подгоняло? Неловкость из-за поведения маменьки, или ритуал провести спешил?

Вот Петр Ростиславович мнется на пороге беседки, лепечет что-то о школе, книгах, своей забывчивости… Смущен.