Неудача в наследство

Бледные щёки её окрасились румянцем, глаза сверкали, голос звучал страстно, искренно, из него пропал писк, а визг ещё не проявился. В эту минуту ею можно было и полюбоваться, позабыв про длинноватый нос и старомодное, не слишком новое платье.

– Вы кто? – Веленская решила сконцентрировать весь свой пыл на Андрее. – Заседатель? Вот и примите меры! Немедля выпускайте невиновного из застенка! Столько дней следствие ведётся, а они всё завтраками кормят да уверенность выражают, что его непричастность к убийству будет доказана! Или мне с этой, как вы сказали, писулькой к князю пойти? Ромадановский, говорят, самолично из столицы приехал, чтобы в деле этом скорее разобраться… Целый князь! Супротив моего… – Елизавета Егоровна всхлипнула и сникла, столь же внезапно, как и взорвалась.

– Так вы алиби Вячеславу Павл… мсё Нуи подтвердить пытаетесь! – догадка о сути происходящего наконец-то осенила обоих, но озвучить её решился лишь Андрей.

Елизавета Егоровна кивнула и залилась слезами. Приятели в очередной раз беспомощно переглянулись и кинулись успокаивать, делиться платками и отпаивать водою.

– Ну полно, полно, – бормотал Андрей. – Никаких завтра! Сегодня уже его выпустят. С минуты на минуту сюда доставить должны. Следствие ещё ведётся, но ряд, хоть и косвенных, но всё ж таки доказательств свидетельствует…

– Как сегодня? – ахнула Веленская, забыв про слёзы.

– Ну от чего же зря? Доказательства косвенные, а алиби – оно, конечно…

– Никакого алиби! – ледяным тоном провозгласила Лизонька. – Вы меня не так поняли!

Она ловко выхватила исписанный лист из рук Михаила, сложила его пополам и стала рвать.

– Как вам такое вообще в голову прийти могло? – возмущалась она, с хрустом отрывая очередной клочок. – Ваш камердинер? Ночью? У меня? Да вы нахал! Два нахала! Я буду жаловаться! Это просто уму непостижимо! Какое падение нравов…

Веленская посмотрела себе под ноги на горку бумажных обрывков, оценила их с точки зрения возможности восстановления послания, видимо удовлетворившись результатами оценки, задрала нос и прошла к выходу.

– Прощайте! – фыркнула у порога и выскользнула вон.

Приятели ещё некоторое время ошарашенно смотрели на захлопнувшуюся дверь.