Неудача в наследство

– Мне уезжать никуда не требовалось, я дома училась, и все решили, что активатор мне ни к чему, – продолжила Аннушка, не обращая внимания на попытки её перебить. – Так что я спокойно училась, а активацию Знака первый раз провела спустя год и восемь месяцев после того, как дар проснулся.

Николенька набрал в грудь воздуху, но разразиться ответной тирадой не успел. В дверь небрежно стукнули, и на пороге показался восторженно-бледный папенька в сопровождении высокого мужчины. Незнакомец был высок, худ, с рыжеватыми волосами той фактуры, которую вроде и вьющимися назвать язык не поворачивается, поскольку ни колец, ни волн они не формируют, хоть ты тресни, ни уж тем более гладкими их не назовёшь.

Мятый рыжий пух – вот что красовалось на голове стоящего на пороге мужчины.

– Вот, ваша светлость, извольте видеть – дети мои! – старательно раздувал щёки папенька. – Гордость моя! Старшая и младшенький! Оба одарены! Слава Шестиликой!

– Действительно, боги вас любят! – тонко улыбнулся гость. – Двое одарённых в семье – это даже не редкость, это что-то почти невозможное или давно забытое.

– Анна и Николай, – назвал детей Иван Петрович, затем повернулся, широко повёл рукой, добавил в голос звучности и торжественности и представил гостя: – советник при особе Его Императорского Величества, руководитель Специального комитета при особе Его Императорского Величества, князь Ромадановский!

Князь хмыкнул и сказал:

– Будет вам, Иван Петрович, детей пугать, не на дворцовом приёме чай.

Леонтия Афанасьевича вполне довольно было бы.

Аннушка во все глаза смотрела на вошедшего. Николенька и то притих. А как иначе? На пороге классной комнаты в небольшой провинциальной усадьбе стоял не просто князь, не просто большой чиновник, а человек-легенда, имеющий огромное влияние на императора. Поговаривали, что Павел ни одного указа без его ведома не подписывает. Шептались, что он не второй по значимости человек в империи, а первый, поскольку он не единожды переубеждал Его Императорское Величество, да так, что после разговора с князем тот начинал придерживаться прямо противоположной точки зрения, чем до того.

А вот Павлу I в отношении Леонтия Афанасьевича такого достичь ни разу не удалось. Так что Аннушка очень хорошо бледного папеньку понимала. Принимать у себя самого влиятельного человека в империи, самого сильного видящего – то ещё потрясение.

– Ну-с, приятно познакомиться, – продолжал меж тем князь, обращаясь уже к молодёжи.