Неудача в наследство

Степан вёл её довольно узким и сумрачным коридором, что оказался гораздо длиннее, чем можно было предположить, увидев дом снаружи. Нигде ни букетика цветов в вазе, ни пейзажа или натюрморта на стенах. Стеновые панели тёмного дерева уходили, казалось, в бесконечность, взгляду буквально не за что было уцепиться. Только из глубины коридора к ним навстречу двигались два размытых силуэта. Степан остановился и распахнул дверь. Наваждение схлынуло, и Анна поняла, что коридор не так уж и длинен, просто в конце его установлено огромное зеркало, правда несколько помутневшее от времени.

– Проходите, матушка Анна Ивановна, – повёл рукой Степан, приглашая девушку. – Устраивайтесь поудобнее, а я мигом доложусь. Да как же можно не доложиться! Только я, вы уж не обессудьте, по-своему доложусь. Без лизитёров этих…

Он обошёл комнату по кругу, зажигая свечи, в дополнение к трём уже горевшим.

– Так я пойду? Или, может, чайку вам всё-таки, барышня-матушка, принести?

– Ступай, мне всего здесь довольно, – негромко, но твёрдо произнесла девушка.

– Придумают тоже лизитёров… – донеслось до неё уже из-за двери.

Глава 5. О вреде алкоголя

Голова разламывалась. Отражение в зеркале полностью соответствовало самочувствию. Опухшее лицо, щетина на подбородке и красные глаза, недобро поблёскивающие сквозь щёлочки набрякших век. Вчерашний день, а в особенности – вечер, вспоминался с трудом. «Нужно меньше пить…» – мысль вяло проползла на периферии сознания и безвозвратно пропала в тумане.

Вообще-то он умел пить, не пьянея. При том образе жизни, который он вёл последние десять лет, вовсе не бесполезное умение. Случаи, когда на следующий после возлияний день он страдал от похмелья, можно было пересчитать по пальцам. А допиться до состояния, когда не помнишь ничего из того, что происходило накануне, и вовсе удалось второй раз в жизни.

Первый случай произошёл в далёком отрочестве, под крышей отчего дома.

Сколько он себя помнил, его никогда не тянуло вернуться в родную усадьбу. Ни во время обучения в университете, ни позднее, когда мотался по чужбине. Напротив, стоило только переступить порог дома, как тут же хотелось умчаться куда подальше.

Мать Михаила умерла, когда он был ещё совсем мальчишкой. Отец, казалось, и вовсе не жил.