Невеста ледяного дракона в академии

Но, вновь переживая волнительные изменения в жизни, я пропустила миг, когда искрящийся синим льдом взгляд Нико обратился ко мне. Что, неужели разум возобладал и драки не будет?

— Поздравляю, Дана. Ты будешь прекрасной царицей государства, которого даже нет на карте.

Какая дерзость! Я слегка приподняла брови и воззрилась на дракона. А ведь от прикосновения этих губ таяла несколько минут назад… Вот дура!

Эйнар нахмурился и подался вперед. Моя рука машинально скользнула на локоть Повелителя белого народа, сдерживая его порыв, при этом я сладко улыбнулась синеглазому змею чешуйчатому.

— Напрасно беспокоишься, что я потеряюсь в белом пятне на карте. Мы обязательно пригласим тебя на первый день рождения нашего первенца, не так ли, Эйнар?

Я подмигнула жениху, тот ответил кривой ухмылкой, за которой мне почудилось легкое недовольство. А вот Нико побелел от ярости, даже глаза сузились в щелки.

— Что ж, мне остается только пожелать вам счастья, сьерра, — процедил ледяной, полукивком-полупоклоном удостоил лишь Эйнара и стремительно направился к выходу.

Некоторое время мы молчали, глядя на закрывшуюся дверь, словно ожидая возвращения дракона. Затем повернулись друг к другу.

— Прости, я…

— Дана, будь добра…

Заговорили одновременно, замолкли и прыснули со смеху, а потом Эйнар жестом попросил меня продолжать. Но я уже растеряла запал и, краснея, пробормотала извинения за сцену, застать которую моему жениху (пускай, фиктивному), наверное, было неловко.

Эйнар невесело хмыкнул и пробормотал:

— Дана, «неловко» — это крайне неудачный эвфемизм к слову «ярость».

Он говорил серьезно. Их с Нико знакомство началось с поединка, в котором оба сражались вполсилы, испытывая и прощупывая способности друг друга. Тогда Шандор дал знак, что победа на стороне Нико, но силы соперников казались равными. Неизвестно, кто победит, если эти двое сойдутся всерьез. Тревожно забилось сердце — каким бы гадом я ни считала Нико, мертвым его видеть не хотела.

Эйнар посмотрел строго, хотя в чуть прищуренных глазах угольками тлела насмешка:

— Оставим это, девочка. Я хотел попенять тебе, пока мы одни: негоже невесте говорить за своего мужчину или останавливать его нежной ручкой, если он решил действовать. Это понятно?

Я поклонилась с шутливым смирением, в знак того, что речь господина услышана.