Драконья гадость. Отбор с начинкой

Эдельвирс едва заметно усмехнулся, но ответил максимально ровно:

— Не переживайте, в обряде нет ничего сложного и мыть ничего не надо. Все, что от вас требуется — опустить ладонь в воду.

— В перчатке можно? — не сдавалась я.

— Нет, исключено.

— А как глубоко?

— На ваше усмотрение, — уже сквозь улыбку процедил Эдельвирс.

Одарила его возмущенно удивленным взглядом.

— «Усмотрение» — понятие относительное, а у обряда должна быть четкая инструкция, чтобы он наверняка прошел правильно и не был оспорен. Так все-таки как опускать руку?

— Вот так! — сухо выдал распорядитель, шагнул ближе и коснулся поверхности воды.

Я, не ожидая такого подарка судьбы, ошарашенно уставилась на чашу.

Серебристые волны моментально успокоились, а жидкость стремительно начала чернеть. В глубине замелькали неясные картины. Словно началась трансляция какой-то войны из фэнтези фильма.

— Ого, — тихо выдохнула я, не сдержав удивления.

И изображение изменилось. В темноте появилась миловидная девушка с длинной толстой косой цвета тумана.

Я только моргнуть успела от резкого испуга, а изображение с убийством исчезло вместе с рукой Эдельвирса.

Это что сейчас такое было?!

Перевела испуганный взгляд на распорядителя. Тот невозмутимо, словно все виденное мной в чаше — плод исключительно моего воображения, достал платок, вытер руку и спросил:

— Теперь вам всё понятно?

— Как божий день, — промямлила я, принимаясь стаскивать перчатку.

Испытывать терпение дракона с таким темным прошлым больше не хотелось, и я поспешила стянуть перчатку с руки.

— А у вас интересное прошлое, — проговорила я, пытаясь как-то замять неловкую паузу.

— Почитаете о нем в анналах современной летописи, — тонко по-змеиному улыбнулся Эдельвирс.

Желание поскорее ретироваться с подиума, а лучше всего и из зала, только усилилось. Одним особенно сильным рывком я все же стянула перчатку и окунула ладонь в воду.

Глава 3

Кожи коснулась влажная прохлада. По воде разбежалась череда серебристых волн.

Я откровенно боялась пошевелиться, даже покалывание ладони вытерпела. А жидкость в чаше все никак не желала успокаиваться.

С тревогой посмотрела на Эдельвирса. Но тот лишь равнодушно наблюдал за происходящим.

Я покосилась на местных монашек. Женщины выглядели еще более отстраненно, чем распорядитель.

Вода тем временем все же преобрела гладкость зеркала.