Требуется репетитор для горе-ведьмы

– Призналась она. – Только я не поняла, чего они от меня хотят!

- Духи?

- Да. – Девчонка выпалила возмущенно: – Орали себе и орали. Я их никак не могла успокоить.

- Чудесно!

Сол Моризо потер руки, пересел на свое место и открыл какую-то тетрадь. Было видно, что мужчина жутко доволен. Только чем? Ника не поняла, но решила, что он обо всем расскажет сам, когда придет время.

- Иди сюда, - Рэй указал на стул рядом со своим столом.

Ника подошла.

- Садись, закрой глаза и постарайся вспомнить, как точно выглядели твои визитеры.

Она поспешила выполнить указания. Правда глаза закрыла не плотно, оставила щелочки, чтобы сквозь ресницы можно было подглядывать. Со своего места девушка увидела, что перед учителем лежит большой альбом. Сам он взял в руки карандаш, коснулся грифелем чистого листа, но писать ничего не начал.

- Рассказывай свои воспоминания вслух и не подглядывай. Это важно. – Попросил сол Моризо. - Какая стихия была самой яркой?

Ника честно задумалась. Как тут решить, что было ярче всего? Все ее ночные гости были словно слегка стертые, нечеткие.

Хотя иногда… Она наморщила лоб, пытаясь восстановить события сна. Точно! Девушка издала победный вопль, от которого мужчина вздрогнул и выронил карандаш.

- Точно! Огонь!

- И нечего так орать…

Голос Рэя стал ворчливым, но по лицу его было видно, что он невероятно доволен.

- Простите, я больше не буду… - Проговорила Ника. И тут же спросила: - А зачем вам карандаш, если вы ничего не пишите?

- Та-а-ак, - протянул мужчина, - кто-то тут еще и подглядывает.

Так дело не пойдет. Погоди.

Он вышел из комнаты и скоро вернулся с черным шелковым шарфом в руках.

- Придется завязать тебе глаза, иначе ничего не получится.

- Я больше не буду!

- Будешь, - расхохотался Рэй, - ты точно будешь. Ты вообще не умеешь подчиняться правилам. Так что потерпи, это ненадолго.

Он завязал девчонке глаза, проверил точно ли та не сможет подглядеть, занял свое место за столом и снова взялся за карандаш.

- Итак, огонь. Каким он был?

Ника сначала решила надуться, но надолго ее не хватило.

Было чертовски любопытно. И она начала рассказывать. Сначала скупыми фразами, кратко. Потом вошла во вкус и рассказ ее расцвел множеством интересных подробностей.

Сол Моризо сидел за столом, глаза его тоже были закрыты. Лицо стало отрешенным. Руки лежали на столешнице. Губы шептали заклятие. Грифель карандаша сам бежал по бумаге. От его касаний на свет божий появлялись прекрасные картины. Цветные. Почти живые. И это было настоящее чудо.