Не верь мечтам

— Хотите сказать, что не знаете, что происходит в вашем ведомстве? — спросила я елейным голосом.

Вот так вот! Согласится, что безобразие творилось с его ведома, значит признает за мной право на недоверие. А скажет, что был не в курсе, выставит себя плохим управленцем. Оба варианта выглядели не очень.

— Хорошо, — чуть прикрыл глаза тер Сомус. — Я знал о происходящем. Но вы должны понимать, ситуация серьёзная, мы не имеем права на ошибку.

— Понимаю, — согласилась я. — Но никогда не смогу доверять человеку, который так поступает.

Всё, что только можно вы выяснили ещё в первый день. Остальное было обычным психологическим давление. Перестраховка, как вы это назвали. Только от этого нет у меня желания как-то с вами контактировать. Простите за прямоту.

— То есть, от моего кураторства в серой магии вы отказываетесь?

Голос тера Сомуса звучал подозрительно мягко, но меня от этой обманчивой мягкости пробрала натуральная жуть. Что я творю? Разве отказывают дознавателям? Нет! Только я правду сказала — мне никогда не постичь тонкости своего дара, под предводительством человека, что мне внушает ужас и ни капли доверия.

Слишком хорошо я понимала, что меня бросят в самое пекло, если только появится надобность. Я для тера Сомуса инструмент, а не человек.

— Именно, — выдохнула я испуганно прикрывая глаза.

Согласится или сейчас грянет буря?

— Тер Сомус, приношу свои извинения, но Тэямия очень эмоциональная девушка, — напряжённо вклинился в диалог ректор Фаридан. — И потрясения последних недель дались ей нелегко.

Не гневатейсь, тер дознаватель. Я бы мог сам заняться обучением Тэмии в сложившейся ситуации.

Похоже ректор тоже почувствовал, как сгустилась атмосфера в кабинете и попытался предотвратить беду. Я понимала, тер Фаридан и тер Сомус — разные величины в иерархии Раирона, и переча ему ректор тоже рисковал. Это отзывалось теплом признательности внутри. И что не менее важно, учиться у него я считала настоящей честью. Чего не могла сказать о тере Сомусе.

— Я всё понимаю и если девушка согласна, то так тому и быть, — произнёс дознаватель поднимаясь на ноги. — Книги вам завтра доставит мой человек, план обучения мы уже согласовали. Не прощаюсь, тер Фаридан, тера Боба.

Когда мы остались одни, ректор мгновенно сгорбился и посмотрел на меня с таким укором, что невольно стало стыдно. Ему не нужны были слова, чтобы заставить меня понять, как недозволительно я себя вела. Опасно, на грани безумия.