Не верь мечтам

Мне ли не знать, что при общении с папашей, стоит сохранять спокойствие и трезвый разум. Он никогда ничего не делает просто так. Готов поспорить, даже этот гнусный

поступок совершён не из-за того, что я пришиб Канитмиэля, а с определённой

целью. Если бы я ответил на унизительный удар, это можно было расценивать, как нападение на Владыку, после которого он имел право сделать со мной всё, что ему в голову взбредёт. Задумка провалилась, пусть и напакостил он знатно и скоро явится добавить.

Сев за стол, открыл первый попавшийся учебник.

Это оказался унылая до зубового скрежета философия, которая у нас шла курсом, якобы для общего развития. Зачётов или экзаменов по ней не предвиделось, и адепты в основном спали на редких занятиях по этой дисциплине. Я старался слушать, пусть

это было и сложно, но оценки за философию пойдёт в общий бал за весь год.

Услышав знакомую поступь, отодвинул скучный талмуд с сторону и откинулся на спинку стула. Папаша вошёл решительно, без стука. Весь из себя такой величественный, с гнетущей аурой, призванной подавлять неугодных.

Со мной этот трюк уже не действовал, потому я смотрел на него прямо, с вызовом.

— Как ты посмел?!

— Посмел, что?

Прилюдно унижая и теперь с порога набрасываясь, папаша явно рассчитывал на иную реакцию. Никак не ждал, такого открытого пренебрежения наплевательства. Думал, наверное, что я начну оправдываться или пытаться что-то

объяснить, но всё пошло не так, и Владыка заметно растерялся. Жаль ненадолго.

— Ты убил своего брата! — рыкнул он.

— Надо было сдохнуть самому? — отозвался с усмешкой, ответа

не последовало, и я продолжил. — Канитмиэль перестал был мне братом, в тот самый момент, как связался с чёрными магами. Он желал меня убить и не рассчитал сил, за что и поплатился. Вам, Владыка и Керирэлю в его планах тоже отводилась совсем не приглядная роль трупов.

Стыдно мне ничуть не было, пусть эти слова и принадлежали не мне, а Тэе. Но ведь она права. А жалеть Владыку я вовсе не собирался. Сам он не отличался милосердием и не любил никого из нас, своих детей.

— В любом случае ты не имел права рассказывать про Канитмиэля дознавателям, — прошипел папаша. — Ты опозорил Тёмный Лес и собственную семью!

— Семью? — вскинул я брови.

— Ты мой сын, как и Канитмиэль! — рявкнул он в ответ.

Самообладание Владыке начало изменять. Можно гордиться. Только и я был не так спокоен, как хотелось.

— Сын? Ты никогда не был мне отцом, — цедил я сквозь зубы.