Не верь мечтам

Он тоже не торопился наступать. Так мы и кружили кругами, пока ему не надоело. Он ринулся вперёд яростно, желая убить меня на месте. Первый удар я отразил, от второго увернулся. Очевидно, в прошлом это был мастер двуручного боя, но смерть внесла свои коррективы, сделав моего соперника куда более медлительным, чем если бы он был живым. Даже так, победа лёгкой не будет. Я считаю себя хорошим бойцом, но до мастера мне далеко.

Я был быстрее, но лич обладал жутковатой силой. Каждый его удар, вынуждал невольно отступать.

Не сразу я понял, что меня теснят в сторону пылающих зарослей. Он что, сжечь меня решил?

Пытаясь избежать встречи с пламенем, оступился и чуть не лишился уха. Так не пойдёт. Каким бы мастером не был мой враг при жизни, я обязан его победить. Иначе плохой из меня воин и я зря десятилетиями оттачивал своё мастерство. Моё преимущество — скорость. Надо им пользоваться.

Отрешившись от всего сейчас не нужного сосредоточился на поединке. Древнем танце смерти, где каждый росчерк клинка может стать последним.

Крутился юлой вокруг лича, пытаясь найти брешь в хорошо поставленной обороне. Быстрее и быстрее, заставляя мечи набирать темп их смертоносной песни. Каждое движение экономное, дыхание ровное.

В один прекрасный момент, мне удалось нанести хитрый удар с поворотом, выбивая один из мечей и нанося руке противника пустячную рану из которой на землю заструилась гнилая кровь. Неверящий, злобный вой на миг оглушил и это чуть не стоило мне жизни. Перехватив оставшийся меч поудобнее, он стал атаковать ещё свирепее, что стало фатальной ошибкой.

В бою злости не место. Она ослепляет, заставляя делать промашки. Увернувшись от очередной лобовой атаки, отсёк кисть, вместе с оружием.

По ушам больно ударила порция нового воя, но в этот раз я был начеку. Стерпел. Болезненно поморщившись, одним ударом снёс голову с плеч. Оказавшись в нескольких метрах от тела, голова продолжала издавать какие-то мерзкие, но уже негромкие звуки, а тело размахивать руками. Падать оно совершенно не спешило, вынуждая отделить конечности от туловища.

Чувствовал себя каким-то мясником. Вонища стояла невыносимая.

Чтобы не дать нежити никакого шанса повторно воскреснуть, поджёг все фрагменты тела. Была надежда, что огонь уменьшит чудовищный запах, но стало ещё хуже. Ёрн, стремительно позеленев, рванул в сторону, где послышались звуки извергаемого завтрака.

— Давайте уйдем отсюда, — произнёс Олан, зажимая нос.

— Нельзя, — вздохнул я, кривясь. — Не сейчас.