Полюбила сокола

Она пожалела, что теперь у неё есть обувь, и молодой человек больше не предлагает взять её на руки. А вот о чём думал Светозар, догадаться было невозможно, ведь лицо его снова ничего не выражало.

Немного отдохнув, молодые люди продолжили путь. Они шли всё прямо и прямо по каменной дороге, которая тянулась через весь лес, ровной как стрела.

В этом лесу Светозар чувствовал себя легко и свободно. Он шагал, поглядывая по сторонам, иногда улыбаясь. Вдали от людей, от чужого мира и от недружелюбной матери парень преобразился.

Один раз Светозар даже вскарабкался на дерево. С удивительной ловкостью он взобрался на самую верхушку и, смеясь, начал звать к себе Ульяну.

– Нет уж, спасибо! Мне хватило полёта! Я и не умею лазить по деревьям. Я же не кошка! – засмеялась она, разглядывая его снизу.

– И не птица, и не кошка! – закричал он, выглядывая среди синей листвы. – А кто ты? Цветок?

– Сам ты цветок! – отмахнулась девушка.

– А кто ещё? Изнеженный хрупкий цветочек! – веселился Светозар.

Он повис вниз головой, зацепившись за толстую ветку, согнув колени. В этот миг он был похож на расшалившегося мальчишку.

Девушке польстило сравнение с цветком, но она постаралась не подавать вида.

– Спускайся уже! Долго собираешься сидеть на этом дереве? – крикнула она, изображая, что недовольна его словами.

– А мне так хорошо здесь! – ответил он, продолжая свои акробатические выкрутасы.

Светозар взмахнул руками и, раскачавшись, выпрямил колени.

– Ты знаешь, что соколы дети этого леса? – спросил он.

Ульяна отрицательно покачала головой. Она подошла к необъятному стволу и прикоснулась рукой к его сероватой шершавой коре. Шёпот листьев, который слышался постоянно, в ту же секунду смолк. Как будто дерево замерло, изучая незнакомку, чуждую этому миру.

– Что это значит? – спросила она, подняв голову вверх и глядя на Светозара.

– Когда-то давным-давно многие тысячелетия назад, весь этот край покрывал бескрайний Лес, созданный прародителем всего мира великим Родом. Сначала Лес был сам по себе, просто деревья, кусты и травы. Никакой живности здесь не водилось. Ни птицы, ни зверя, ни насекомого не было в его чащах. Лес жил своей особой тайной жизнью, независимый и гордый. Он разговаривал на своём собственном древнем языке, понятном только ему самому.