Ведьмочка в Боевой Академии или единственная для ректора

Беленькая, вся как новенькая, и в ней точно горшочек стоит. Котелок-то мой в глубине, подальше. А перед ним глиняный горшочек с чуть закопченной крышкой.

Вкусный был пирожок. Но его явно мало. Я решительно подошла к печке и потянулась за горшочком.

– Ой! – и чуть не села на пол.

Потому что горшочек вдруг подпрыгнул и бодренько так подлетел к столу.

– А нечя самой руки-то пачкать, – послышался брюзгливый голос. – Садись за стол да отобедай как полагается.

Чьи-то невидимые руки сняли крышечку и я, благодарно кивнув, села на лавку.

У стенки тихо ахнул Лаврик, про которого я чуть не забыла-то.

Вот что делает с голодной ведьмочкой неожиданно появившаяся еда.

– Дядька Силай, а дядька Силай, – протянула я. – А еще одного горшочка у вас не найдется? Тут вон парнишка голодный тоже.

– Эх, адепты… Не напасешься на вас, – буркнул недовольно невидимый хозяин кухни всея Академии.

И на столе появился еще один горшочек, а рядом с ним звякнула ложка.

– Благодарствуйте, дядька Силай, – сказала я.

– Садись, Лаврик. Одним пирожком, чай, сыт не будешь.

– А как доешь, так и начинай рассказывать.

Глава 31

Лаврик нахмурился и взглянул на меня из-под насупленных бровей. Вздохнул, но за ложку-то сразу схватился. Еще бы. Голод не тетка, а он худенький такой. Кожа да кости. И куда только вся еда девается? В рост, видать, идет. Так-то у них, в Академии, кормят хорошо.

Я повела носом. Точно, у меня мои любимые тушеные грибы с картошечкой, а парнишке-то дядька Силай гуляш мясной подал.

Принялся мой Лаврик наворачивать гуляш, да за пару минут очистил горшочек до дна. Я только головой покачала. Точно, все в рост. Да и источник магический своего требует, не отнять.

Интересно мне стало, что за магия у парнишки. Вскользь глянула еще раз на ауру. Одно поняла, что не маг огня он.

Что ж тогда делает в Боевой Академии-то?

– Спасибо, дядька Силай, – Лаврик даже ложку облизал и в горшочек положил. Дядька Силай, который так и не соизволил показаться на глаза, одобрительно крякнул.

Любил он, вот прямо как моя бабуля, когда тарелки пустые оставались.

А Лаврик опять вздохнул и посмотрел на меня своими большими серыми глазами.

Вот вижу, что ничего он рассказывать не хочет, но куда деваться?

Я ж не отстану. Ведь это первый на моей памяти случай, когда чужой человек смог увидеть сумрачную рысь.

Взглянул парнишка исподлобья и нехотя начал:

– Чего рассказывать-то… Ну, я это, родителей своих не помню.