Чужой Мир 2. Ломая грани

Нервы у меня шалили еще с наших первых встреч в Туиренне. – Держись от меня подальше, и никогда, слышишь, никогда не лезь ко мне с руками!

В ответ он захохотал. Так я и думала, что идиот!

- Да пошел ты! – пробормотала я.

Развернулась и бросилась со всех ног к каравану, чей хвост из подпрыгивающих на ухабах повозок виднелся в поднятой дорожной пыли. Заодно мне не помешало подумать о собственной испорченности. Ведь я люблю Кейна, но близость к Первородному, касание его рук и поцелуй, который был так близко, привели меня в странное волнение, которому не было разумных объяснений.

Кроме одного – во всем виновата дурацкая Первородная магия!

Глава 7

Я нашла его на поросшем сухой травой склоне холма. Кейн сидел неподвижно, рассматривая темную гущу деревьев за дальним пригорком. Боясь его потревожить, опустилась на все еще хранящую дневное тепло землю. Рядом слышалось переливистое журчание ручья, изредка до уха долетали отголоски разговоров с поляны, где горели костры остановившегося на ночлег каравана.

Стремительно темнело. Нет, не так! Ночь неотвратимо приближалась товарным составом. Слаженным хором трещали цикады, в небе уже появились нетерпеливые звезды, а полная луна наливалась недобрым, кроваво-красным светом.

- Пришла? – Кейн повернулся ко мне и, кажется, улыбнулся. – Тогда иди ко мне!

– Ты почему сбежал, а меня с собой не взял? – спросила у мага, очутившись в его объятиях. – Обиделся?

Впрочем, я даже догадывалась из-за чего.

- Кейн, ты даже не думай... – покачала головой. Тут мимо нас прошел караульный, хмыкнул что-то приветственное, направляясь на пост на вершине холма.

- О чем мне не думать? – удивился маг, выглядевший крайне рассеянным. И тут же заговорил о том, что его тревожило: – Я почувствовал странное магическое возмущение. Слабое, но побоялся потерять связь. Поэтому и ушел.

Маг смотрел на дальние холмы, едва различимые в спустившихся на землю сумерках.

– В той стороне, это точно! – и снова задумался.

Сперва я обрадовалась, что он расстроился не из-за меня и Маккалахера, но затем поняла, что время для радости совершенно неподходящее.