Последняя из своего рода (Том 1)

Я невольно поежилась — мне совсем не нравилось внимание этого чужака.

— Это она? — в голосе мужчины неожиданно прозвучали мягкие нотки, заставившие меня вспомнить Камира. Подобные интонации у королевского наследника не сулили окружающим ничего хорошего.

— Да. Риэль Шоралл, самый младший ребенок короля, — ровно ответил Мервин, но у меня возникло ощущение, будто он шел по узкой кромке над пропастью. Шел вместе со мной.

Я попыталась понять, кем являлся незнакомец. Не эль-туань и не вампир. Зверь, то есть двусущный, как себя называли оборотни? Или могущественный человеческий маг? В том, что черноволосый владел магией, я не сомневалась.

— Последний отпрыск проклятого семейства, — чужак протянул руку, взяв меня за подбородок, и повернул к свету, рассматривая небрежно, словно игрушку.

Я вырвалась и сделала шаг назад, кипя от ярости. Да как он посмел! Я ему не рабыня! 

Незнакомец зло усмехнулся, и я осознала, что больше не в силах вынести его взгляд. Глаза чужака теперь не казались синими, это были черные колодцы, ведущие в Бездну. Он гнул мою волю, ломал мое я. 

Краем сознания я поняла, что если поддамся, то меня, какой я знала себя, меня, Риэль Шоралл, больше не будет. Останется лишь кукла, красивая оболочка.

В голос всхлипнув, я собрала все силы, пытаясь вырваться из-под власти чужих чар, пытаясь отвести взгляд. С тем же успехом лягушка могла противостоять силе удава. 

Бедная лягушка. 

Бедная я.

— Карос! — словно откуда-то издалека послышался юношеский ломающийся голос, и Бездна отступила. Не было больше затягивающих колодцев, не было чужой воли, способной раздавить мою суть, уничтожить личность. Я чувствовала только невероятную слабость, да еще перед глазами плавали разноцветные круги.

— Она ничего не сделала, Карос! — голос звенел от возмущения.

В голове у меня немного прояснилось. Я задумалась над тем, что именно я не сделала…. В любом случае, говорящий был прав — я не самая деятельная эль-туань на свете. 

 Карос больше не смотрел в мою сторону. Его внимание перешло на подростка, чье вмешательство спасло меня, на мальчика лет четырнадцати, слишком худого для своего роста, но очень симпатичного.