Подарок с того света

Кажется, Ричард сильно ругался. И было холодно. А потом тепло, когда ее затолкали в душ и включили горячую воду.

В принципе, было неплохо, даже весело. Ей постоянно хотелось смеяться. Когда она вышла, кутаясь в махровый мужской халат, в комнате сидели Ричард с Борисом.

Глаза Истер испуганно округлились.

– Ну чего ты испугалась? – Борис вскочил со своего кресла и быстро подскочил к ней, обнимая за талию.

– Мне надо домой, – пискнула она.

– Обязательно пойдешь. Чуть позже, – охотно пообещал Борис. Он подхватил ойкнувшую девушку и плюхнулся с ней вместе на кресло.

Ричард разлил вино по бокалам:

– Ну что, Истер, за твою новую жизнь.

– Какую новую жизнь? – пискнула она.

– Вкусную, – хором сказали архи и засмеялись.

«Это просто дурной сон», – подумала она, беспрекословно позволяя Ричарду коснуться своего запястья. Он лизнул кожу, словно пес, а потом посмотрел на нее:

– Закрой глаза и расслабься. Тебе понравится.

Она послушно зажмурилась и почувствовала легкий укол, а потом прикосновение губ. Ее вдруг захлестнуло острое, почти невыносимое наслаждение.

Шери вернулась в академию уже ближе к обеду. Приехала с Валентайном на его байке. С Вэлом.

Она мысленно прокатала его имя языком и улыбнулась. Валентайн звучало холодно, а Вэл – мягко. Она видела его таким – мягким, расслабленным. Там – на Студеном острове, когда они сидели в гроте и ждали вертолет. Потом прилетел Сэм, забрал их домой. По дороге Вэл пытался расспросить Сэма о спутниках Марка Артуса. Но Сэм ответил, что не помнит их. Летом на Стылый остров приезжало много народа, но теперь уже не рыбаки, а маги, и не порыбачить, а поохотиться на нежить.

Шери спала плохо. Ей все снилась та мертвая девушка, она кривлялась в огне и смеялась, протягивая к Шери скрюченные пальцы:

– Ты нечисть! Нечисть! Будь ты проклята!

Крик Шери разбудил Валентайна.

В академии в последний день перед новой учебной неделей было пусто. Шери зашла в свою комнату и встала около зеркала, рассматривая себя. Новые брюки и свитер шли ей. В них она не так походила на мальчика, как в собственных бесформенных вещах. Она не помнила ни как их покупала, ни причины таких предпочтений. Новой Шери они не нравились.