Колдовской лес

Чаем напоить, пожурить за плохое, родственникам кровным несвойственное, поведение. Вопросы задать, уму — разуму поучить на правах старшей и опытом умудренной. А что? На целые три минуты старше! В общем, буду считать, что я соскучилась. С этой мыслью решительно поднялась и направилась на выход.

«Прохор?» Ментально обратилась я к фамильяру. «Миленький мой, слетай, поищи Злату. Передай ей мое приглашение, скажи соскучилась очень, пускай поторопится!» Остановившись, задумалась. Поняла, что близняшка может и проигнорировать от всего сердца сделанное предложение почтить меня своим присутствием, а потому добавила.

«А не захочет сама ехать, скажи пусть тогда в гости поджидает.»

Я не гордая, могу и сама прийти. Бояться мне нечего, ей и в городе надо мной верх не взять. Умирать и доставлять ей удовольствие таким нетривиальным образом, я как-то не планирую.

Вопли Захара: «Умом тронулась!», «Белены объелась?!» и десяток других красочных эпитетов в оценке моего умственного состояния я проигнорировала. У меня была еще одна встреча на сегодня запланирована.

Следует выяснить, с чего вдруг Алсу на Никиту свою рыбью пасть раззявила. Пиранья озабоченная! И каким образом вокруг пальца его обвели, что он запирающее заклинание снял. Свободу ей предоставил.

Почувствовала ведь гадина тощая нити нас связавшие, поняла, что моя магия избранному вреда не причинит. Ну так рано радуешься, я тогда сильнее была и сейчас тебе со мной не тягаться. Тебе эти годы на дне омута райской жизнью, сказкой покажутся в сравнении с тем, что тебя дальше ждет.

Решительно настроенная я вышла из дома и отправилась к озеру.

9.2

Когда сошла с тропы, то одного взгляда на озеро хватило, чтобы понять, мне тут не рады. Несмотря на разгар дня, было темно, словно уже спустились густые сумерки. В небе зависли тучи, готовые пролиться дождем, шумел рогоз на ветру, где-то в лесу кричал сыч, будто предчувствовал беду.

Поверхность воды покрылась волнами. По обычно спокойной глади пробегали пенные барашки, вода меняла цвет. Всегда кристально прозрачная сейчас она то становилась чернильно черной, то внезапно окрашивалась в цвет крови, вызывая воспоминания о вчерашней схватке с умертвиями и пробуждая нехорошие предчувствия.

Страха, как такового, я не испытывала. Было осознание надвигающихся с неумолимой неизбежностью разборок, отчего по коже пробегали противные мурашками, а вдоль позвоночника стекал холодный, липкий пот.

Обстановочка вокруг давила на нервы и заставляла напряженно вглядываться в глубину.