Фрактальные бусины

Я стал спускаться вниз по рядам кресел. За сценой, вместо стены были панорамные окна от потолка до пола, вид открывался на улицу с аллеей. Спустившись на сцену, я услышал голоса из люка.

– Ладно, завязывай бро, давай лучше перекусим.

Из люка вылез Тима в чёрной лёгкой байке, в кепке с козырьком, золотая цепь на шее. Я сразу понял, что это Ти.

– Жека, ёу бро! Давай с нами перекусим. Коктейльчик наверное подействовал. – Тима посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Благодарю, бро! Оба были хороши, – ответил я.

– Какие оба? Мы только одно лекарство тебе выписывали, – ответил Ти, – с картохреном!

Мы уселись в кресла, из люка послышался топот. На сцене появилась жёлтая голова Димы, белая байка, широкие джинсы, такие-же как и голова, жёлтые ботинки Roots.

– Не понимаю, – бурчал Дима, – хлопнуло и теперь не работает! – он увидел меня, – Жека, ёу брат! Хорошо, что ты пришёл, можешь посмотреть, что случилось?

– Конечно брат! – ответил я. Электротехника была моей стихией, как и механика.

В процессе еды, Дима рассказал, как мы под океанский бриз играли в бильярд, пили ром, курили Кашмирские сигары. А когда я отрубился, меня отнесли в номер… Пища благотворно сдалась в плен пищеварению, в голове прояснилось. Можно и дело сделать.

– Ладно, давайте посмотрим, что с техникой, – я встал с кресла и выпрямился.

Обоняние и интуиция привели меня к усилителю. Похоже предохранитель сгорел. Разбирая усилитель, я погрузился в размышления. «Кто-то неизвестный угостил меня коктейлем и это не Тима с Димой.

Их коктейль мне известен». Рассказанное Димой особо памяти мне не вернуло, но стало понятно, как я попал в общую палату вместо номера. А как попал в бильярдную? Последнее, что осталось в памяти, как после гелиевой ванны я отправился спать в номер. Тогда мне показалось, что кто-то ещё был в номере… Чтобы переключиться, я вспомнил времена юности.

– Знаете, мы с друганами тоже писали треки, точнее всего два, – стал я рассказывать,       закручивая винты.

– Чё за стайл, бро? – спросил Тима

– Да ближе к Гангста, – ответил я. – Один назывался "Торжество Пустоты", а второе, "Ахинея Бахамадья". Ну вот и всё, пробуй! – сказал я.

Дима дал звук, он отразился, и по залу прошёл чёткий бас.

– Вот, это я понимаю! Тебя техника слушается без слов, – Дима похвалил меня.

Мы ещё посидели, глядя в окна на солнечный день.

– Сколько мы тут уже зависаем? – спросил я.