Драконье гнездо

Мне даже всё равно, что случится с этим местом. Я всегда здесь делал лишь то, что мне говорили. Потому что так было легче. Не надо постоянно думать, кто я на самом деле. Почему я быстро и легко разбираюсь с оружием и с различным оборудованием для взрывов на расстоянии или для приборов связи. Почему на меня несколько раз нападали наверху совершенно незнакомые люди и старались, как они объясняли, отомстить мне за прошлые грехи. И никто даже не пытался объяснить, что это за грехи, кто я такой был в прошлом. Ты – знаешь?

- Знаю, - тихо ответила я.

- Тоже боишься? – безразлично спросил он. И я хоть и не сразу, но сообразила, что он имеет в виду – «тоже». Я даже хмыкнула от неожиданности.

- Ты их убил?

- Пришлось. Или они… - Я уже ожидала продолжения «или я», но он спокойно добавил: - Или лекарства для наших.

И замолчал. А я, с усмешкой поглядывая на него, думала: вот представить это трудно, а каково ему было, когда он вдруг обнаруживал в себе все особенности охотника за преступниками? Но улыбка быстро сошла на нет, когда подумалось: а каково ему было, когда незнакомые люди начинали охотиться на него самого?

- Значит, одиночество… - подтолкнула я его.

- Да, одиночество. Я чувствовал, что… нездешний. Что это не моё место – во всех смыслах. Я постоянно ждал, что кто-то придёт и скажет, кто я… Или кто-то придёт и хотя бы скажет: твоё место не здесь… И мне не хватало рядом кого-то… - Он замолчал, а потом почти безучастно спросил: - Насколько мы родственники, Лианна? Почему-то мне кажется, у нас были очень близкие отношения.

- Ты!.. – Даже во внезапно вспыхнувшей ярости я смогла взять себя в руки и жёстко сказать: - Давай не будем этого касаться.

Лежавший на полу, у наших ног, свернувшись клубком, Мисти вздохнул, показалось, вместо Дрейвена. Дрейвен же застыл, снова отвернувшись. Но и я больше не могла протирать ему лицо, хотя – даже по взгляду мельком – было ясно, что по крайней мере две глубокие царапины остались необработанными.

Прошло, наверное, минуты две тягостной тишины, пока Дрейвен не проговорил:

- Прости, Лианна.

За что он просил прощения? За то, что когда-то натворил что-то сейчас неведомое ему? За то, что обидел тогда, а теперь, по моей вспышке, понял, что обидел и впрямь очень сильно? За то, что привёл меня в ярость, – ведь мои эмоции ему доступны?

Покосившись на его понурую голову, на всклокоченные чёрные волосы, на кисти, безвольно повисшие, когда он опёрся руками о колени, я тоже тихо вздохнула.