Драконье гнездо

Впрочем, думать и переживать за Мисти, как оказалось, и так не надо: бронированный кот крепко вцепился в мою куртку, оставляя мне таким образом свободу для военных действий, случись им начаться.

Дрейвен тихо спросил:

- Всё? Готова?

И дотронулся до меня. Его пальцы, дрогнув, остановились перед моим лицом, прежде чем коснуться щеки. Я уже не пыталась отшатнуться, как бывало ранее. Если ему спокойней, когда он чувствует меня таким образом, отказывать в малости не буду.

Но когда его пальцы вдруг съехали на мои губы и мягко обвёли их…

Уиверн резко развернулся и шагнул за угол дома.

Ошеломлённая, я некоторое время стояла неподвижно, а потом опомнилась и поспешила за ним.

Нам предстояло обойти костёр и людей, сидящих вокруг него. Огонь горел не в самой середине переулка, как ранее виделось сбоку, а чуть ближе к стене дома напротив.

Пока я торопилась за Дрейвеном, который теперь шёл и высвистывал путь не скрываясь, насчитала у костра семь чёрных, пока плохо угадываемых в очертании фигур.

Уиверн шёл, по своему обыкновению, бесшумно и мягко ступая, будто вкрадчивый хищный зверь.

Насторожённо – после его странного жеста, приглядываясь к нему, я смутно думала, что, будь неизвестных нам пока существ двое или трое, я вряд ли на их месте подошла бы к нам. Очень уж сильно и с какой-то чувственной угрозой двигался уиверн, несмотря на слепоту… И несмотря на почти босые ноги – аукнулось слабо.

Пулемёт я несла, сунув рукоять подальше, в рукав куртки, так что ствол торчал между пальцами, чуть ниже их.

На ходу, пока была возможность, я пару раз пробовала расслабить пальцы, чтобы пулемёт выпадал из рукава – и пальцы мгновенно натыкались на спусковой крючок. Кажется, получалось.

Теперь только одно вызывало моё беспокойство, несмотря на уверенный мягкий шаг Дрейвена. Адэр забыт. Дрейвен ближе, и его босые ноги вдруг стали важней всего на свете – от них наверняка зависело очень многое, случись что. Едва-едва прикрыты плащевой тканью. Под толстой подошвой своих-то ботинок я отчётливо ощущала хруст раздавленного мусора, а уж каково приходилось ему, когда любой камешек чуть не протыкает ему стопы?.

.

Но над всеми размышлениями, над всеми беспокойными мыслями об опасности царило одно, чисто физическое ощущение – его пальцы на моих губах. Ощущение возмущало: что он себе позволяет? Ещё это ощущение вызывало иррациональную тревогу: не прощальная ли это ласка? Что, в основном, и заставляло торопиться за ним след в след…

Лаской я не избалована.