Хроники Мэррилэнда

Роджер бледен, он закусил губу так сильно, что по подбородку стекают темные капли крови. Он очень осторожно укладывает свою ношу на стол.

— Что глаза разула? — зло бросает он оцепеневшей от ужаса Астории. — Сестра твоя. Живая. Напои ее.

И снова исчезает в проёме.

Астория нерешительно подходит к столу, стараясь не дышать. Девушка кажется совсем юной, впалая грудь тихо вздымается. Лицо очень тонкое, дрожащие ресницы, острый нос и ввалившихся щеки, потрескавшиеся, воспалённые губы кажутся Астории смутно знакомыми.

Не сразу она понимает, что девушка похожа на неё саму. Только измождена до крайности.

Сестра?

Асторию охватывает острое беспокойство. Она бросается к плите, хватает медный чайник — пуст. Лихорадочно переворачивает бутылки и чашки, потом догадывается повернуть рычаг крана одной из раковин. О счастье — из крана хлещет вода! Девушка подставляет чистый стакан, наполняет его до середины и возвращается к столу. Осторожно, тонкой струйкой вливает в рот сестры живительную влагу. Тонкая шейка вздрагивает.

Сестра делает глоток, другой, а потом обмякает. Вода течёт по щеке и подбородку.

— Я сам! — раздаётся хриплый голос с лестницы. — Да не трогай меня, я сам!

В кухне появляется… нечто. Вернее, некто. Заросшее злобное лицо, острый смрад немытого тела, чёрные глаза, прищурившись, оглядывают кухню.

— Небо, — шепчет человек, оседая на пол и закрывая глаза рукой. — Солнце. Больно.

И падает.

— Он умер? — испуганно хватается за край стола Астория.

— Черт! Надеюсь, нет. Но он прав, столько лет в подземелье, глазам больно от света.

Смотри, упрямый, сам дошёл. Олли, рыбья башка, попробуй только сдохни!

— Не дождёшься, — булькнул Ольберт.

— Что теперь? — перевела дух Астория.

— Ну… перенесём их в более удобное место.

— И искупаем, — добавила девушка.

— Боюсь, они растворятся.

— Ничего, рискнём.

Сон это или бред, или галлюцинация, но оставить в таком состоянии ту, которая была так на неё похожа, Астория не могла и не желала. Она вихрем пронеслась по коридору, толкая все двери подряд, пока не обнаружила подходящую спальню — с огромной кроватью и тяжелыми шторами на окнах.

Сюда и перенесли несчастных. Уложили на одну постель, напоили — на сей раз почти успешно. Бывшие пленники едва дышали. Олли дергался, метался и успокоился лишь тогда, когда нашёл рукой тонкие пальчики сестры. А та, почувствовав его пожатие, тихо улыбнулась и сразу задышала глубже.

— Надо их кормить, — сказал Роджер, нервно дёргая рукав рубашки.