Хроники Мэррилэнда

— Да? Я и не знала.

— То-то и оно. Будет наша Андреа жить лет этак двести, а то и триста. Плохо, что ли?

— Прекрасно просто, — кисло отозвалась Астория.

Жених, значит. Ну, супер. Рассказать, что ли, жениху, что у Андреа в другом мире не один роман был? Хотя… Дэймон тоже не говел. Стоят они друг друга.

Черт! Такой мужик — и недоступен! Отбивать жениха у тетки не очень-то красиво, правда? Обломись, Астра. Ничего тебе тут не светит, по ходу.

Глава 9. Приручение

— Что на тебе за балахон? — полюбопытствовал Дэймон, увидев Асторию за ужином.

— Я? — удивилась Астория, которая не чувствовала ног от усталости — весь день управляющий показывал ей замок. И все четыре башни, и кладовые, и казематы тоже. Сколько же тут лестниц, с ума сойти! — Только про пыль. И про паутину. И про немытые окна.

— Нет, не про это. Кстати о паутине — она у тебя в волосах.

— Ничего удивительного. Вам бы генеральную уборку крепости сделать.

— Мои воины такой ерундой не занимаются.

— Наймите женщин из города, разве это проблема? Или у вас нет на это денег?

— Деньги есть, — вздохнул Дэймон. — Но женщины в Рассветной крепости… раньше были только суки и лошади. Теперь вот ты.

— И к какой категории я отношусь?

Князь преувеличенно тяжко вздохнул и сообщил сидящему с ними за столом Фалесу:

— Мясо сегодня особенно хорошо. Передай мою благодарность поварам.

Фалес открыл рот и посмотрел на Асторию. Та качнула головой, широко раскрыв глаза.

— Она побывала в кухне? — тотчас сообразил Дэймон. — Все ясно. Вот поэтому отец и выгнал всех женщин: они вечно суют свой нос, куда не просят. Надо бы проверить драгоценности, вдруг уже что-то пропало?

Астория молча отодвинула тарелку и поднялась. Она не собиралась терпеть оскорбления, тем более совершенно необоснованные.

— Сидеть! — рявкнул князь.

Астория нахмурилась. На языке вертелась фраза, что она догадалась, к какой именно живности относит ее князь, но высказать ее девушка не успела.

— Сядь, пожалуйста, — спокойно произнёс князь. — Извини, я не должен был так говорить. Постараюсь сдерживать своё остроумие.

Надо же, как ловко он выкрутился! И извинился, и объяснился, и похвастался. Дипломат, однако! Астории ничего не оставалось, как молча опуститься на место. Может быть, тётушка поступила бы иначе: ушла бы или влепила наглецу пощечину. Она вообще вела себя с мужчинами очень раскованно и дерзко.