Волчица с Рдейских болот

Разве может быть неприятностью ребенок, который живет внутри меня?

Глава 8

Роман выбрал камни для гарнитура в подарок Оксане. Собираясь дарить ей драгоценности, он не рассчитывал таким образом купить ее прощение или задобрить. Просто в душе поселилось предвкушение счастья, чувствовался огромный душевный подъем, и хотелось творить. А творить он мог только ювелирку, чем с увлечением и занялся.

Они с мамой пересмотрели кучу вариантов. Остановились на двух – желтый сапфир и турмалин. Потом сапфир с теплым янтарным оттенком забраковали и окончательно утвердили редкий желтый турмалин, который еще называли дравитом.

Он мог иметь разные оттенки желтого – от совсем светлого до золотистого коньячного, чайного. Когда Роман увидел этот коньячный цвет в мелкой огранке, вспыхивающий частыми золотистыми отблесками, то все сомнения отпали разом.

- Это ее глаза, мама. Такие - цвета выдержанного коньяка, и с золотыми искорками… это они.

У него самого глаза сверкали сейчас, как сапфиры. От избытка чувств немного влажные сапфиры… Мама не узнавала Ромку.

Уравновешенный, жизнерадостный, решительный и всегда уверенный в себе парень на глазах превращался в мечтательного романтика. И это было хорошо и плохо.

Хорошо потому, что он вполне мог удариться в другую крайность – отчаянье, уныние и самобичевание. Мария не знала в подробностях, как в свое время пережил их расставание ее муж. Но помнила его слова о том, что он умирал все эти годы и как страшно плакало по ней его сердце… Это было сказано с такой болью, что… она не хотела такого для своего сына.

Плохим же Мария считала то, что Ромка слишком идеализирует ту девушку. Совершенно не зная ее, не перекинувшись даже парой слов, он влюбился, вознес ее в своем воображении на немыслимую высоту. Конечно, и чувство вины сыграло свою роль, но это была волчица… Так получилось, что о них она не могла сказать ничего хорошего. Сердцевину их натуры можно было охарактеризовать, как деловой цинизм. Так бы она сказала об основной особенности характера сестры Саши и ее дочери.

И еще про одну волчицу она знала - вторую Сашину жену.

Ромкина девочка не могла сильно отличаться от них – у них было одно воспитание. Родные люди, окружающие их, внушали и прививали одни и те же понятия. Закладывали в сознание основы восприятия окружающего мира и правила существования в нем. Мария никого не осуждала – возможно, что только так они и смогли выжить, как исчезающая раса.

Не осуждала она и то, как все случилось между той девочкой и Ромкой в парке.