Трудный отпуск

Снова забирая на восток, доехал до Городищенской улицы, бывшей когда-то, надо полагать, центром города, повернул налево и по мосту через речку Ела попал сначала на Большой Гласный переулок, в затем и на улицу Алексея Пешкова.

Доехав до длинного трехэтажного здания полицейского Управления, я вышел из машины и позвонил Женьке. Впрочем, по его званию – подполковник юстиции – и весьма значительной должности в Управлении внутренних дел, его теперь надлежало звать не иначе как Евгением Николаевичем.

– Аврал у нас тут, – вышел на мой телефонный звонок с озабоченным видом подполковник юстиции Размолов и крепко пожал мне руку. – Давай пройдем ко мне. Что нам тут, как двум тополям на Плющихе, отсвечивать…

Настроение у моего друга, как я успел заметил, было не веселое. В потухшем взгляде сквозила озабоченность; движение беспокойные, нервные. Состояние знакомое, такое бывает, когда дело не залаживается, не видать концов, за которые можно было бы потянуть, чтобы распутать весь клубок.

Выход в такой ситуации существует: нужно постараться успокоиться, хотя это бывает очень непросто, и начать работать, по возможности, более продуктивно. Имеется и второй вариант: следует попросить помощи у человека, которому доверяешь, умеющего взглянуть на создавшуюся ситуацию беспристрастным взглядом.

Мы прошли мимо дежурного, поднялись на второй этаж и вошли в кабинет Евгения Николаевича. Он был небольшим, но уютным. Было видно, что хозяин кабинета проводит в нем значительную часть своего времени, если не сказать жизни.

– Что за аврал? – поинтересовался я, усаживаясь за стол против моего старого друга. – И что значат твои слова, что я, мол, очень вовремя приехал? Тебе требуется моя помощь?

– Ты, наверное, устал с дороги. А я тебя тут нагружаю своими проблемами… – с легкими извиняющими нотками слегка провинившегося человека произнес начальник следственного отдела Управления внутренних дел.

– Перестань.

Ничего ты меня не грузишь, – посмотрел я на него с появившимся у меня недоумением.

Сказанное очень не походило на моего старинного товарища, поскольку Женя Размолов никогда не отличался деликатностью, да и характер у него был далеко не мягкий. Что же на него нашло такое? Очевидно, этот «аврал» или чего там у них приключилось, достало его так крепко, что он был вынужден изменить своей природе. Надеюсь, всего лишь на какое-то время.