Формула истинной

Лесандр не стоял без дела, перетащил все ледяные кристаллы в один угол и сидит, периодически грея один за другим руками.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, приподнимаясь на локтях. Изо рта идет пар. В подвале настолько холодно, что я уже перестаю чувствовать, что замерзла. Плохой знак.

– О, ты вернулась! – радуется внук. – Да вот. Обнаружил, что если подержать эту штуку в руках, она перестает быть такой уж холодной. Может, мой драконий жар так действует?

– Может быть…

– Какие новости?

Я пересказываю внуку наш разговор с Аланом.

Опустив, разумеется, как он обнимал меня, как коснулся на прощание губами. Как подарил спокойствие и надежду выбраться отсюда невредимыми.

Но то будет лишь через время. Он сказал, шесть часов? За это время я успею окочуриться. Чтобы разогнать кровь по телу и чуток согреться, поднимаюсь на ноги и делаю зарядку. Заодно поднимаюсь на лестницу, пробую пощупать люк – наш единственный выход. Изнутри никак не открыть.

– Не отогревай их все, – прошу я Леса.

Кристаллы от его прикосновений действительно теряют силу, хоть и медленно.

Вместе с тем, что они перестают источать холод, они еще и тускнеют, и наш единственный источник света здесь постепенно исчезает.

Лесандр разбивает один из кристаллов, выбирает осколок и кладет в рот.

– Это еще зачем? – хмурюсь я.

– Видел в каком-то фильме, что за щекой можно хранить лезвие. Если нас опять свяжут, будет чем разрезать веревку.

– Ага. Только руки нам наверняка свяжут за спиной, и без контроля не оставят.

Лес разочарованно вытаскивает осколок изо рта и отбрасывает в сторону.

Некоторое время мы просто молчим. Причем это время тянется и теряется. Я с трудом понимаю, прошло десять минут или несколько часов. Тайком сжимаю в руках флакончик с кровью Алана. Хочется связаться с ним, но понимаю, что если он в полете, это только отвлечет. Интересно, а как там Риввард? Заметил ли вообще, что нас нет во дворце?

– Мне здесь нравится, – вдруг произносит Лесандр и, увидев мой непонимающий взгляд, поясняет: – В смысле, не конкретно здесь, не в плену.

А в этом мире. Поначалу было стремно, что нет больше школы, знакомых, интернета, компа… А теперь мне кажется, что так и должно было быть. Зато здесь у меня есть семья. Ну, кроме тебя, естественно, ты всегда была рядом. Но больше никого. А сейчас я сижу и думаю, что вообще-то о нас есть кому заботиться.

«Да, Алан уже летит», – думаю я, но Лесандр считает по-своему:

– Отец нас спасет, я уверен.

– Не знаю, заметил ли он нашу пропажу.