Великосветское убийство

Сначала он продрейфовал к воде, иголка ожила, задёргалась, Вилу даже показалось, что она извивается на манер червяка, насаженного на крючок рыболова.

— Есть, — констатировал Вакатоши, — магия воды или любой иной жидкости, включая кровь.

Он написал что-то на припасённом клочке бумаги. Мисочка продолжала своё движение. Она поколебалась на середине, после чего уверенно, словно кто-то потянул за невидимую нить, заскользила к уже начавшему подтаивать кусочку льда. С иглой повторилось всё то же самое: она дёргалась, извивалась, в тщетном старании высвободиться из высушенного листика.

— Как вы и предполагали, коллега, — обратился Вакатоши к чародейке, успевшей подняться в его глазах от бывшей студентки до коллеги, — лёд. Трансгрессия одного вида зачарованного вещества в другой. Далее предсказываю маршрут нашей ладьи: она остановится у стихии, которую мы по традиции наших континентальных соседей называем цилан или смерть. Сие явится подтверждением смертоносной направленности заклятия, заключённого в артефакте в виде браслета кочевников.

— Пожалуй, воздержусь, — ответил Вил, — не стоит смешивать работу и развлечения. К всему прочему, нимало не сомневаюсь в вашей компетентности.

— И правильно делаете, очень правильно делаете, — Вакатоши жестом предложил удостовериться в своих словах.

Из импровизированной лодочки куда-то испарилось всё масло, и иголке удалось, наконец покинуть свой плен.

— Как вы можете убедиться, я оказался прав: итогом заклятия, прятавшегося в невинной на вид безделушке, оказалась трансгрессия льда в иную форму с высвобождением энергии полудрагоценных камней. Об этом свидетельствует полное испарение лаврового масла, вылетевшая игла и смена цвета у символа смерти. Кстати, я не стал бы исключать жертвоприношение при наложении заклятия.

— Это старинная вещица или новодел? – спросил Вилохэд.

— Старинная, с гарантией. Несколько эпох пережила точно. Я бы датировал её, — профессор вооружился лупой, так и сяк поворачивая браслет, — эпохой Расцветания и Увядания, а то и раньше.