Великосветское убийство

Профессор в два из них налил воды из графина на столе, в третье – насыпал блеснувшего кристалликами слюды белого песка, затем о чём-то негромко попросил чародейку. Та кивнула, и заморозила воду в крайней правой лунке.

— Недурственно, очень даже недурственно, — похвалил Вакатоши, — что далее?

— Огонь, шинхо́ и ци́лан, — тоном первой ученицы поспешила ответить Рика.

— И что наша отличница предложит использовать в качестве якорей для этих стихий?

Рика осмотрелась и предложила огонь привязать к угольку из камина.

— Можно ещё бумагу поджечь.

— Отлично, вперёд!

Девушка выбрала подходящий уголёк и разместила его напротив льда.

— А вот что вы предложите в качестве двух последних стихий? – с хитрым видом поинтересовался профессор, — сразу предупреждаю, никаких жертвоприношений, даже мухи, не будет. Проявите смекалку, удивите своего начальника.

Рика, уже присмотревшая большого зелёного жука, медленно ползшего по краю цветочного горшка на окне вздохнула. Вакатоши словно бы прочитал её мысли. Ладно. Бабушка как-то задала ей вопрос: чем хороший чародей отличается от посредственного? Рика попыталась выстроить целую теорию, в которой сплетались талант, усердие, постоянное самосовершенствование и готовность многим пожертвовать ради любимого дела.

— Главная сила и отличие хорошего чародея от посредственности в том, что он видит возможности и умеет использовать для чар не только редкие и сложно добываемые ингредиенты, по типу парного молока тигрицы, разродившейся первенцем мужского пола, а умеют вычленить главное.

Если профессор запретил использовать насекомых, то какой объект можно связать со смертью? Она огляделась по сторонам. На подоконнике отцветала аспидистра. У неё ещё оставались несколько стебельков с белоснежными, смахивающими на изящные лилии головками, но большая часть цветов уже успела опасть, пожухнуть и съёжиться.

— Если мы возьмём два цветка с вашего комнатного растения, — сказала она вслух, — то получим не только жизнь и смерть, но и жизнь и смерть, связанную природой, что должно усилить фигуру вашего заклятия. Но, — она остановилась у подоконника, — оба цветка я брать руками не буду, чтобы на них не оставить следа своей духовной силы, способной исказить вашу волшбу. Я – ведь некромнтка.