Баба Люба, давай!

На стенах ближе к потолку непонятным образом крепились тускло светящиеся шарики.

– Первокурсники делали, – объяснил лорд Вальдемар.

Ни слова больше не говоря, он подхватил Любовь Игоревну на руки и понес. Навстречу им никто не попадался, а Люба вдруг подумала, что её давно уже никто на руках не носил. Последний раз таскал сын лет двадцать назад. Тогда она сломала ногу.

Пока она размышляла, маг дошел до лестницы и поднялся на первый этаж. Перед глазами попаданки снова все закружилось, начало противно подташнивать.

– Отверните лицо, – посоветовал лорд, – нежелательно, чтобы сейчас вас опознали.

Люба повернула голову и, закрыв глаза, прижалась лбом к рубашке лорда. Цепочка и бляшка ужасно мешались.

Кажется, им кто-то встретился по пути, но ей было не до того: все силы уходили на борьбу с тошнотой.

Наконец, они вышли на улицу, яркий свет ударил сквозь веки, прохладный ветерок обдувал лицо. Любовь Игоревна начала дышать полной грудью, стало полегче, но долго они на улице не пробыли.

Хлопнула дверь, и лорд Вальдемар занес Любу в помещение и аккуратно усадил в кресло.

– Извините, нюхательных солей тут нет, но есть кое-что получше, – раздался рядом голос мага.

– Вы что меня к себе домой принесли? – Люба открыла глаза и оглядела комнату.

Это было просторное помещение, по всей видимости, исполнявшее роль гостиной: небольшой диван, четыре кресла, низенький столик, несколько шкафов, один из которых книжный, и камин.

– Нет, это гостевые комнаты, сзади вас дверь в спальню, там же уборная и купальня.

Любовь Игоревну по-прежнему знобило, но головокружение прекратилось.

– Стало лучше? – маг повернулся к Любе. В руках он сжимал чашку, от которой вился парок.

– Да, как показывает практика, если меня не кантовать, то я, как огурец, – усмехнулась Люба.

– Такая же зеленая? – поднял бровь лорд.

– Нет, такая же свежая.

Маг поставил перед Любой кружку, сквозь аромат трав пробивался запах алкоголя.

– Выпейте.

– А закуски нет? Боюсь, после глинтвейна, да еще и на голодный желудок меня порядком развезет. Начну еще частушки срамные петь или вовсе цыганочку с выходом забабахаю.

– Что забахаю? – не понял Вальдемар.

– Танец такой активный, – улыбнулась Любовь Игоревна, представив реакцию чопорного лорда на «ай-нанэ-нанэ». – Еще я хотела переодеться во что-то более теплое, а то мне очень холодно.