Баба Люба, давай!

Когда перед ней открылась возможность колдовать, она началас упоением осваивать удивительный мир магии. Каждую свободную минуту Люба творила простейшие заклинания, чувствуя восторг, когда ей это удавалось. Она уже освоила частичное погружение в шимаса, но пока скорость создания заклинаний была невысока.

Волшебная палочка задавала вектор действий и, обычно, использовалась детьми и подростками при начальном освоении магии. Иногда к ней прибегали слабые маги, чтобы точнее распределять потоки, поэтому в академии могли засмеять за атрибут детской магии.

С меньшим энтузиазмом продвигалось освоение остального материала, но раз за разом Люба исправно отвечала на все вопросы ректора. Согласно учебным ведомостям, Вильена уже сдала два экзамена, один из которых был теоретическим. Произошло это так: лорд Вальдемар принес Любе вопросы, она письменно на них ответила, а после проверки переписала на специальную бумагу. Практический экзамен прошел и вовсе без участия Вильены.

В пятницу вечером – а на Броллиене так же существовала привычная нам неделя – лорд Вальдемар сообщил неприятную новость.

– Жаль, что не удастся, хотя бы немного развеяться, – расстроилась Люба, – не то, чтобы мне действительно были нужны все те платья, что хотела купить Тиана, ноя не привыкла так долго сидеть взаперти.

– Если вам так хочется прогуляться, может, выйдем сейчас? Пройдемся по территории академии, у нас тут есть парк, – неожиданно предложил лорд.

– Сейчас? – пораженно переспросила Люба. Часы показывали почти полночь, хотелось спать, но как знать, когда в следующий раз представится такая возможность? – Я согласна!

– Ну что ж, тогда одевайтесь, – лорд Вальдемар поднялся из кресла, – через пять минут я зайду за вами.

Поскольку на улице в это время было прохладно, Люба надела теплые чулки, сапожки и плащ с капюшоном. Она быстро расчесала волосы и аккуратно убрала их наверх с помощью невидимок. Глядя на себя в зеркало, Люба видела строгую молодую девушку. Сквозь новый облик она силилась рассмотреть старую себя, но не видела. Любовь Игоревна чувствовала, что она помолодела не только телом, но и душой.