За Гранью любви

Рина опомнившись откинула плащ и взяв меня за руку повела к друзьям:

— Ребят, знакомьтесь, — она на мгновенье замешкалась, не зная как представить меня, но ощутив легкое пожатие усмехнулась и издевательски произнесла, — Альменорай Грай Седьмой, граф Форагосский, виконт Тура и Мараны, — ребята ошеломленно уставились на меня, а потом громко на три глотки расхохотались. На мгновенье я опешил и злость взметнулась ярким всполохом, но глядя в лукавые глаза Рины, остыл мгновенно.

— Рай, - так меня зовут друзья, — отчеканил я, не понимая, отчего повторился взрыв смеха.

— Ну, Даринка, ну молодец, отхватила рай в собственное пользование, — покатывались мальчишки, а я недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

— Все хватит ржать, - одернул друзей широкоплечий Даня и взял гитару, давая нам время, отвлекая внимание на себя. Негромкие аккорды отразились от каменных стен и эхом вернулись к гитаристу усиленные и отраженные.

Слепая ночь легла у ног и не пускает на порог.

Брожу по дому, как во сне, но мне покоя нет нигде.Тупая боль пробьет висок и пальцы лягут на курок,А в зеркалах качнется призрак, призрак любви.

Он приглашающе кивнул Рине и ее голос вплелся в песню

Возьми мое сердце, возьми мою душуЯ так одинок в этот час, что хочу умереть.Мне некуда деться, свой мир я разрушил,По мне плачет только свеча на холодной заре.

Два голоса рвались ввысь и я замер ощущая, силу, что шла от них, Рина слегка откинулась опираясь руками о камень, тогда как склоненная голова легла мне на плечо.

В костре хрустнула ветка, разлетаясь в огне желтыми искрами и кажется, что парень, который сидит напротив, теряется в мареве костра, а голос звучит откуда-то сверху, с самого неба и только Рина подпевает умирающей песне:

Я слышу утренний колокол, он славит праздникИ сыпет медью и золотом, ты теперь в царстве вечного сна.Я слышу утренний колокол, он бесов дразнитИ звоном небо расколото на земле я любил лишь тебя.

Возьми мое сердце...

— Дань, давай спать, — это рыжеволосый Макс прервал последние аккорды, завтра рано вставать…

— Да уж, — поддержал его второй приятель, — день был не из легких, и завтра я пары однозначно уже прогулял.

Перешучиваясь, они раскатали свернутые в рулон коврики и кинув сверху одеяло улеглись рядом, накрывшись вторым, рядом устроился и тот, кого Рина называла Данькой.