За Гранью любви

Пробовать открыть было чревато, ведь жрец совсем недавно вошел туда, но червячок в груди вертелся предчувствием, и я осторожно толкнула дверь, чуть-чуть, чтоб осталась едва заметная щель, чтоб через нее, тонкую как волос, просочились голоса.

— ... снилось, дитя мое, — послышался скрипучий голос жреца.

Снилось? Среди ночи? «Он сновидец...» — всплыл в памяти голос Рая и все стало на свои места, Лей здесь, за этой дверью, дверь не заперта, следовательно он или в цепях, или под каким-нибудь заклинанием, которое мешает освободиться.

И как теперь быть? Ночь рано или поздно закончится, куда идти, чтоб выйти отсюда — я не знаю, за дверью Лей, но он не один и не известно надолго ли старик останется с ним. У меня было два выхода: идти искать выход на улицу или войти внутрь, рано или поздно кто-нибудь выйдет в коридор и тогда...

***

"А ведь она даже не знает, что может требовать защиты, — в очередной раз всплыла в голове "мудрая" мысль, — я ни разу не сказал, что она находится под защитой дома Форагоса.

Что, стоит ей предоставиться личной кашасерой графа и даже Светлые не станут связываться со мной. Сколько же я не сказал, о скольком даже не упомянул, она же ничего не знает о храмовых кашасерах…"

Скрипнул зубами. Не так, эх, не так он планировал поступить, но надо было найти Лея, и лучше бы он ввязался в драку лоб в лоб и пошёл к Светлейшему сам, чем теперь кусать локти, потому что из храма кашасеры не возвращаются. Никогда.

Он со злостью саданул кулаком в стену, но когда на голову посыпались мусор с трухой, остыл.

Надо идти в храм. Идти самому, забыть об традициях и недопустимости, забыть о том, что каждый Светлый — немного маг, спросить совета у Вораса… Именно это раз за разом твердили Рина, поговорите со своим богом, жрецы — его вотчина, пусть он сам с ними разбирается, именно это произошло в Дагосе, именно так и следовало поступить, об этом же говорила Рина, недоумевая почему мы не хотим обращаться к собственному богу, не понимая, что это слабость, решать свои проблемы с помощью Вораса, но сейчас, сейчас я готов показать себя слабым, безвольным — любым, лишь бы вернуть ее, вернуть их, обоих.

Завтра. Завтра я пойду в храм, сам, преклоню колени перед священным камнем и спрошу совета Вораса, а потом я верну Рину, верну любым путем.

И все решив для себя он ничком повалился на хлипкий гостиничный топчан и тут же провалился в сон, две бессонных ночи взяли свое.

***

На меня накатило ощущение полного покоя.