Смотрители Перекрёстков

На строительной площадке не было людей. Все разъехались по домам для встречи нового года.

Через четверть часа автобус увозил его от пожарища, устроенного им же.

А еще через час Петр, не желая возвращаться домой, не зная куда ему идти, вошел в подъезд дома, где находился Перекресток, и встретился с его Смотрительницей.

В эту ночь и состоялся его первый Оборот.

***

– Бедный – бедный мальчик, – Ольга гладила юношу по голове, которую тот, чуть наклонив, подставил под руку смотрительницы.

«Совсем, как собака», – успела подумать Ольга до того, как дверь распахнулась и в комнату влетела разъяренная женщина, с порога готовая убить, растерзать Смотрительницу, вцепиться ей в лицо, вырвать глаза.

– Ты! Это все ты виновата! Если бы не ты со своим проклятым Перекрестком, мой мальчик пережил бы это наваждение и навсегда остался бы со мною.

Глава третья

Пес успел поймать женщину, которая уже, словно летела по воздуху к Ольге, и с силой отшвырнул её от Смотрительницы, отбросив на диван.

Женщина, как ни странно, мгновенно успокоилась, свернулась на диване в клубок и то ли заплакала, то ли завыла. Её волосы, совершенно белые, как снег, завязанные до того момента в узел на затылке, разметались по плечам, накрыв лицо.

– Тебе придется многое объяснить и о многом рассказать, – Пес все так же нависал над женщиной:

– Откройся нам, волчица!

– Волица? – вздрогнула Ольга: – но как же так? Вчера я видела собаку. И, хоть я и не сильна в породах, ирландского волкодава не узнать не могла.

– Вот об этом мы сейчас и узнаем, – Пес подошел к маме Петра, обхватил руками её горло, словно собрался задушить. Только вместо этого, подняв к потолку голову, протяжно завыл. Вслед за ним завыли Петр и его мать. Вой был настолько страшным и горестным, что, когда переступил ультразвуковой барьер, в глазах у Ольги потемнело, и Смотрительница лишилась чувств…

***

– Идущие на смерть, приветствуют тебя, Светлейший! – мужчины, стоявшие двумя группами на ристалище, вскинули одномоментно руки в арийском приветствии.

На трибунах, окружающих ристалище, кричали и бесновались люди, словно предвкушая смертельную схватку.

В центре одной из трибун восседал седой мужчина, одетый в серебристую тогу. Он смотрел на тех, кто по мановению его руки был готов вцепиться в глотку сопернику, и тех, кто подбадривал криком и визгом стоящих на ристалище, презрительно и холодно.

«Что волки, что собаки. Разницы в плебеях никакой нет.