Смотрители Перекрёстков

– Так хорошо?

Решив, что она получила намного больше, чем рассчитывала, незнакомка кивнула:

– Просто великолепно! Это самый лучший остров из всех, что я видела!

Владыка поднес ладонь к кромке острова и его новая владелица, спрыгнув с руки, побежала обследовать свой новый дом.

Побежала, мелко переступая изящными ножками, на которые Владыка как-то не обратил внимания раньше.

«Русалок с таким, раздвоенным, хвостом у меня еще не было», – подумал Владыка, уходя на дно, чтобы отдохнуть от трудов праведных. Потом, словно о чем-то вспомнив, вновь поднялся на поверхность:

– Эй! – позвал он незнакомку.

– Какое из имен? – женщина обернулась. Своё недовольство тем, что её отвлекает какой-то «мокрый прилипала», она постаралась умело скрыть.

– Да любое, – Владыка благодушно ухмыльнулся, – должен же я к тебе как-то обращаться, а язык рыб, отказавшись жить в пучине вод, ты не сможешь понять.

– Хорошо, – незнакомка растянула губы в хищной улыбке: – в мире, откуда меня изгнали, я звалась Черной Ведьмой.

Владыка кивнул и, ударив по поверхности мощным хвостовым плавником, ушел в глубину вод.

***

Во всем Мире Безбрежного Океана Владыка был единственным мужчиной. Не считая, конечно, самцов рыб и дельфинов. Но это ведь не мужчины в полном смысле этого слова, правда?

Именно поэтому в Мире Океана было нормой, что по-прошествии какого-то времени, Владыка брал на ложе одну из своих подросших дочерей. Инцест и полигамия были обычным делом, потому что никто не станет осуждать того, кто правит этим Миром, и остается единственным, кто может оплодотворить икры Русалок и Морских дев.

Русалки, выполнив свой долг перед Владыкой, подарив ему одну, в очень редких случаях, двоих, дочерей, могли чувствовать себя свободными, и были предоставлены сами себе.

Они целыми днями плескались и резвились в океане, катались верхом на дельфинах, устраивая гонки, гоняли косяки рыб, таскали за усы крабов, пугали каракатиц, весело хохоча, когда каракатица, в свою очередь, пыталась испугать их, выбросив из мешка струю темно-фиолетовых чернил.

Состарившаяся русалка уходила в глубокую впадину на дне Океана, где и оставалась навсегда.

Её никто не оплакивал, никто по ней не тосковал.

Такой ход событий был нормой, ибо оплакивают того, кто был дорог, тоскуют по тому, кого любили.

А что такое любовь – русалки не знали.

***

Владыка пришел навестить Черную Ведьму спустя всего лишь несколько дней.