Варвара Спиридонова, ныне покойная

Повезло, что обошлось без мужа и двоих детей.

Что бы они тогда с Варварой делали?

— Болезнь нарушила когнитивные, поведенческие, социальные, эмоциональные навыки.

Тетушки слушали врача с ужасом и ничего не понимали.

— Кристине нужно учиться всему заново: разговаривать, слушать, есть, принимать душ, — перешел на русский язык Соловьев. — Здесь необходима не только работа специалистов-реабилитологов, но и поддержка семьи. Благоприятная обстановка, привычное окружение, физиотерапия.

— Но мы живем в деревне, — сказала одна тетушка.

— У нас корова, — сказала другая.

— Где мне поставить раскладушку? — спросил Марк.

— Но вы мужчина.

— И мы вас не знаем.

— У вас корова, — напомнил Марк. — Не волнуйтесь, я обо всем позабочусь.

Так Кристина Иванова оказалась в его полном распоряжении.

— Кто ты? — спросила она несколькими днями позже.

Чистые волосы пушились вокруг её лица, и веснушки двигались, когда она разговаривала или хмурилась.

Марк, который в этот момент натягивал на неё ноги носки, вскинул голову, пытаясь понять, последует ли за этим вопросом вспышка гнева.

— Я Марк, — спокойно ответил он.

— Кто ты? — повторила она отчетливо.

— Душегуб и убивец, — вздохнул он.

Она сдвинула рыжие густые брови, пытаясь сосредоточиться. Подняла свои подрагивающие руки, разглядывая их.

— Я не знаю тебя, — сказала Кристина возмущенно.

— У нас с тобой полно времени, чтобы познакомиться, — утешил он её.

— Жужжит, — пожаловала она, поднимая руки к голове.

— Тихо, — сказал он, бережно укачивая Кристину. — Не буянь, Варвара.

Это имя вырвалось у него само себе, хотя он обещал себе не использовать его больше.

Но оно подействовало самым успокаивающим образом.

Кристина доверчиво прижалась к нему, сказала доверчиво:

— Приятно. Тепло.

— Конечно, — согласился с ней Марк, легко целуя в висок.

С ходьбой у них получалось неплохо, но мелкая моторика не давалась Кристине.

Она плохо спала по ночам, её терзали судороги, приступы удушья и панические атаки. Иногда она на полном серьезе пыталась оторвать себе голову, крича во все горло, что она чужая. Это приводило Марка в отчаяние, и он начинал уже винить себя за то, что впутал Кристину в эту историю.