Варвара Спиридонова, ныне покойная

— Ты напрасно потратил свои деньги, — заявила Варвара. — Это вложение не окупится.

— Куда лучше носить на себе черте что! Где ты взяла этого громилу?

— Это Аристофан. У него очень сильное тело. Я легко могу дать тебе по уху.

— Великое достижение, — хмыкнул Марк.

Варвара оттянула ворот рубахи, обнажая покрытое узорами плечо.

— Мне нравятся татуировки, — задумчиво сказала она. — Почему я их не делала, когда была жива?

— Когда ты была жива… у тебя были… романтический опыт?

— Какие формулировки, — расхохоталась Варвара.

— Воля ваша, Марк Генрихович, но вы какое-то ископаемое. У меня был один любовник. Ничего выдающегося, но чего могла желать девочка, чей… как вы там сказали?.. романтический опыт помещался между обложками «Евгения Онегина»?

— И как?

— Что — как?

Марк закатил глаза и, обогнув самбиста Аристофана по широкой дуге, прошел в комнату, чтобы без сил упасть на диван.

Дрогнул под тяжелой поступью пол.

— Эй, — возмутилась Варвара, притопав следом. — Ты позвал меня в гости, чтобы меланхолично пялиться в потолок?

Она потянула его за штанины, легко, одной лапой, подняла обе ноги Марка, села на диван и положила их себе на колени.

— Ладно, — помолчав, сказала Варвара с великой неохотой, — что там про энцефалит?

— Девушка умирает. У тебя не так много времени, чтобы принять решение.

Теплые огромные ладони чуть дрогнули на голых ступнях Марка. Варвара раздраженно ухватилась за большие пальцы его ног, развела их в сторону, а потом стукнула их друг об друга.

— Эй, — возмутился Марк.

— Твой Аристофан просто варвар какой-то.

— Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне попробовать занять пустой мозг умирающего человека?

— Располагайся там как дома.

Варвара запрокинула назад голову, разглядывая потолок.

— А если все получится… Ну предположим, я смогу там остаться насовсем. И умру вместе с ней? Тоже насовсем, — предположила она с несвойственной ей робостью.

— Ну так постарайся не умирать. Возьми себя в руки, — фыркнул Марк.

— Я думала, что ты физик. Физика — это точная наука.

Она не должна основываться на псевдонаучных теориях и смутных мотивациях.

— Отнесем тебя в экспериментальный раздел науки.

— Тебе совсем без разницы, что со мной будет? — спросила Варвара печально. В уголках её глаз сверкнули слезы.

— Не драматизируй, пожалуйста, — поморщился Марк, закрывая глаза.

Варвара пришла в движение. Тяжеленное тело самбиста Аристофана, буквально, вдавило худого Марка в диван. Открыв глаза, он увидел совсем рядом переливы перламутра.