Варвара Спиридонова, ныне покойная

Вы её видели, блондинка. В его присутствии она теряет всякий самоконтроль, бледнеет, краснеет, заикается. Словом, ведёт себя дура дурой. Я вызвалась помочь ей с её личной жизнью.

— И как? Помогли? — мрачно спросил Марк, разогревая сковороду.

— Вы его будете есть? — спросила Варвара. — Один?

— Вы ходили на свидание с мужчиной, притворившись другой женщиной? Разве это честно?

— А завтра я сдаю вместо Люси экзамен по русскому языку, — проигнорировала нравственно-этические терзания Марка Варвара. — Вот погодите, когда-нибудь я монетизирую свои услуги.

Вы на мне, мой дорогой убийца, ещё заработаете, — пообещала она.

Марк раздражённо швырнул кусок мяса на сковороду, оно зашипело, и масло раскалёнными каплями брызнуло во все стороны.

— А, чтоб вас, — обжёгшись, ругнулся Марк.

Варвара взяла его за руку и сунула её под холодную воду. Марк оторопело смотрел, как болезненно худая, некрасивая лапка лежит поверх тыльной стороны его ладони. Вода была слишком холодной, неприятной.

Варвара тихонько погладила Марка по руке, почти робко.

— А одна девушка, — сказала она, — попросила меня вместо неё покончить жизнь самоубийством. Когда она будет умирать от рака.

— Ты же не собираешься…

— Клиентка ещё даже не больна, — успокоила его Варвара. — Это так, на будущее. Вы даже не представляете, сколько в этом мире вещей, которые люди не хотят делать. Копать картошку, мыть окна, ложиться на операции, попадать на ковёр к начальству, идти на допрос в полицию… Я просто хочу быть хоть кому–то полезной.

— Да, — ответил Марк и слегка коснулся губами её затылка с тощим мышиным хвостиком, — я соскучился.

Глава 7

Марк спал, и ему снилось, что тридцать три Варвары водят вокруг него хоровод, а он стоит в центре этого круга, как елочка, и кричит: «Ты настоящая! Нет, ты!»

А они смеются и кружатся все быстрее.

А потом зазвонил телефон, и Марк проснулся.

Было половина третьего ночи.

— Марк Генрихович, миленький, — задыхаясь, сказал незнакомый женский голос. — Приезжайте пожаа… ааааааааа! — от протяжного, полного страданий стона, Марка пробрал озноб.

— Простите, — переведя дух, продолжала Варвара. — Это я коленкой стукнулась об тумбочку, схватки пока не начались. Приезжайте ко мне, в седьмую родбольницу. К Коноваловой, Маше. Боги, знали бы вы, как больно пинаются эти эмбрионы. Восьмая палата. И поторопитесь, душегуб вы мой. Я дала нянечке взятку, вас пропустят. Только бахилы не забудьте.

У Марка не было никаких бахил.