Вокзал Двух Алтарей

— Поставим на этот путь, — Эльга постучала пальцем по одной из веток. — Пусть возит олимпийцев в порт. Мне должны прислать пассажиров. Пять колец, пять команд: лисы, люди, рыси, медведи и волки.

— Надо построить Антанамо, — Айкен показал на свободный угол стола. — Вот тут. Немножко моря и еще один вокзал.

— Если захочешь — сделаем.

Брант следил за движением поездов, слушал разговор и соскальзывал в дрему — наработался за неделю, устал. Квартира Эльги умиротворяла, дарила ощущение безопасности. Может быть, потому что хозяйка — добродушная лисица.

«Салфетки и герани», — вспомнил он.

Эльга разбудила его, когда стрелки часов подбирались к пяти. Брант дернулся, перехватил коснувшуюся плеча руку. Тут же извинился, да толку мало было — безобидная лисица испугалась, отступила, пошатнувшись, схватилась за стол.

— Я поставила чайник. Айкен согласился съесть еще кусочек торта. Может быть, вы тоже перекусите?

— Нет, — Брант провел ладонями по лицу, прогнал следы мутного сна.

На самом деле есть хотелось ужасно, и он едва вытерпел, пока Айкен расправится с тортом. Вторую серию игр с железной дорогой Брант запретил и потащил сына домой. Во время прощания произошло что-то непонятное — Эльга ухитрилась впихнуть ему большой пакет с едой, а он не смог отказаться. Присмирел под её строгим взглядом, выслушал: «Это для Айкена» и растерял возражения.

— Надеюсь, вы приведете его в следующий выходной, чтобы он поиграл вдоволь.

Брант сказал «да» и загнал себя в ловушку — его перестали спрашивать «Можно или нельзя?» и только назначали даты.

Они пришли к Эльге в следующее воскресенье. И потом, на неделе, в среду, потому что из столицы приехала посылка с коллекционными олимпийцами. А после среды в субботу, чтобы достраивать второй вокзал. Брант каждый раз отказывался от обеда или ужина — негоже альфе есть хлеб лисицы, не принося ничего взамен и не отрабатывая. Айкену поесть не запрещал, не для ребенка эти принципы.

Эльга молча принимала его заскоки. Ни на чем не настаивала, спрашивала дозволения, прежде чем подарить Айкену какую-нибудь мелочь, не пыталась зазвать в дом без Бранта. О себе почти ничего не рассказывала, и с расспросами не лезла. Только однажды, когда утомившийся Айкен заснул за столом под жужжание паровозов, задала вопрос:

— Не будет ли проблем со стороны матери? Она не против того, что вы приходите ко мне в гости?

— Нет, — ответил Брант.