Завещание старого вора

В военное время такое происходит нередко.

В квартиру вошли домушники. Они забрали все ценные вещи, каковых в квартире профессора было немало, сняли с него любимый халат и старенькие швейцарские часы, а потом, нагруженные баулами и сумками, ушли так же незаметно, как и проникли в дом.

Мародеры! По законам военного времени их следовало поставить к стенке!

Ефим Бережной с силой сжал ложку и глухо застонал.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Прасковья. – Рана беспокоит?

Пулю в плечо Бережной получил в прошлом году, во время перестрелки с бандитами, проникшими на территорию хлебных складов.

Бережной посмотрел на жену, не оставлявшую без внимания ни один его чих, улыбнулся и сказал:

– Не переживай. Со мной все в порядке. Суп очень вкусный. Может быть, добавки?

– Ой, я сейчас. – Прасковья быстро поднялась. – Суп и вправду удался. Знаешь, цены опять подросли. Теперь свинина на рынке стоит триста рублей.

– Что-то не припоминаю, – хмуро произнес Ефим, забирая у жены тарелку горячего супа.

– Двадцать девять рублей! Может, ты хочешь сметаны?

– И сметана есть? – удивленно протянул Бережной. – Что у нас сегодня за праздник?

– Праздника нет, просто сэкономила, вот и взяла баночку.

Прасковья аккуратно положила в суп ложку сметаны и тщательно размешала.

Ефим отметил, что сметана была густой и плотной. Именно таковой потчевала его бабка в далеком детстве, когда родители оставляли сына в деревне на целое лето. Интересное было время. Где теперь вся эта ребятня, с которой он был так дружен?

– Идет война, – сдержанно заметил Ефим. – Когда все это закончится, будет лучше.

Суп был наваристый, самый настоящий, с каплями желтого куриного жира на поверхности.

Жена присела рядом и с радостью наблюдала за тем, с каким удовольствием муж хлебал этот суп.

Воспоминания вновь вернули его к прошедшему дню. Бережной должен был написать Олегу о смерти отца, и это удручало его. Ефим не знал, как облегчить участь друга, не сомневался в том, что воевать ему теперь станет тяжелее.

Этой квартирой обход не закончился. В следующих двух домах обнаружились еще четыре, откуда была вывезена вся мебель вместе с ее содержимым. Остались лишь голые стены.