Тёмная печать

— Дрянная девчонка, — расправившись с первой из принесённых расторопной подавальщицей бутылкой, пробурчал тёмный.

Он никак не мог смириться с тем, что его выставили, как обычного мужлана.

— И посмотреть-то особо не на что, а уж гонору-то, как у королевской дочки. Пф-ф-ф...

Ещё ни разу в жизни ему не доводилось испытывать столь ужасных чувств, и стакан снова был наполнен. Вторая бутылка не исправила настрой, только сильней разожгла желание заступиться за обиженную мужскую гордость. Впрочем, выпивка на столе имелась, и Валеар продолжил вымещать своё недовольство на спиртном, старательно уничтожая его запасы.

— Я тебе такой счет выставлю, что на коленях приползёшь вымаливать снисхождение. И я хор-р-рошенько подумаю, перед тем как уступить.

Валеару не нужны были никакие деньги, но наказать гордячку хотелось, пусть для императора месть будет мелковата. Совесть свою Валеар успокаивал тем, что девице это даже во благо выйдет, наука дурёхе на всю жизнь будет.

Рассуждение было верным, но после третьей бутыли показалось, что подобная месть будет слишком незначительной. Для начала нужно бы преподать иной урок дерзнувшей покуситься на честь императора. А для уверенности необходимо ещё выпить...

Наконец, покачиваясь из стороны в сторону, Валеар неверной рукой пригладил волосы и направился исполнять задуманное, прихватив оставшуюся бутыль.

— Открывай! — забарабанил он кулаком по створке, — Валеар настолько распалил себя, что даже не посчитал нужным проявлять уважительность.

Дверь содрогнулась, однако ответа никакого не последовало.

— Если не откроешь по-хорошему — дверь вынесу! — пообещал тёмный, приложившись ещё раз к горлышку.

— Господин, в комнате никого нет, — испуганно пискнули откуда-то сбоку.

— Открывай, — снова проговорил император, но до его затуманенного алкоголем ума всё-таки дошло послание, хоть и с изрядным опозданием. — Нет?

— Девушка уже до обеда покинула гостиницу.

— Вот пакость! — император в сердцах разбил бутыль о стену. И было непонятно, что именно имел в виду тёмный под определением пакости: то ли хмельной напиток, то ли подавальщицу, оказавшуюся под горячей рукой, то ли ту самую девицу, что не только унизила его словами, но и не позволила выместить обиду. А ещё до затуманенного алкоголем разума пробилась мысль о том, что за услуги ему не заплатили, да и теперь вряд ли заплатят.