Отец на стажировке

Бабушки споро присели пониже.

— Я не передумаю, — громко прорычал Гейб. — А ты потом скажешь мне спасибо за честность!

— Спасибо! — с издевкой откликнулась девушка.

— Не верю, что ты уходишь от меня из-за такой ерунды. Значит, я тебе не нужен, а все твои слова о любви — вранье? Ну что же, беги-беги! Найдешь сговорчивого идиота, с которым нарожаешь толпу слюнявых привязчивых щенков!

Девушка вытерла кулаком щеки и внезапно успокоилась. Развернулась. Словно приняла решение и отрезала все ненужное.

— Как ты добр, — проговорила она с горькой насмешкой. — И честен. Настоящий свободный волк, любви которого я недостойна, раз мне нужны щенки. А может, это ты малодушный трус и не достоин моей любви, Гейбртерих Гроул?

— Вилда, не надо драмы, — поморщился Гейб.

— Великий Вожак говорил, что наши страхи нас всегда настигают. — Вилда выпрямилась, голос стал звучным, как удар колокола. — Запомни мои слова — и тебя настигнет твой самый большой страх! Настигнет рано или поздно и будет с тобой до конца твоих дней!

Это прозвучало как проклятие, и Гроул, нахмурившись, сделал движение вперед, словно хотел остановить или что-то сказать, но под вопль клаксона подъехавшего паромобиля девушка подхватила саквояж и почти выбежала из калитки.

Старушки-соседки, уже не таясь, проследили за отъезжающим паромобилем и резво бросились в дом — за шляпками, припудрить носики и отправиться разносить по округе горячую новость.

Гейбртерих Гроул, не оглядываясь, вернулся в опустевший дом. Проклятий он не боялся — мало ли его проклинали, при его-то службе. Однако сердце билось отчаянно и почему-то болело.

— Я все сделал правильно, — проворчал он себе в зеркале в ванной и потер заросшую щетиной щеку. — Абсолютно все. И хватит думать об этом!

Горячий душ и стакан лимонада помогли вернуть самообладание. Через час он, обернувшись в волка и кивая знакомым и соседям, совершавшим вечерний променад, порысил в центр, в управление полицейской стражи Веншица, где уже два года служил в подразделении быстрого реагирования.

Первые две недели он бесился, но держался. Затем плюнул и пошел к Вилде в университет — попробовать еще раз поговорить, уговорить, объяснить свою позицию, сказать, что она ему нужна.

Но ему сказали, что Вилда Хедвиг две недели назад забрала документы с финансовых курсов.