Повариха

— А кто впереди меня скакал на тощих ножках?

— Не надо переходить границы допустимого, — остановила эльфийка повариху.

Тролльчиха удивлённо заморгала глазами, переваривая услышанное. Да только вино вдруг ударило в голову, Алтушка подбоченилась и громко спросила:

— Вот скажи мне эльфийская морда, какого лешего ты припёрлась в наш постоялый двор?! А?! Руками махала, кольцо потеряла.

— Так нечего было мух в супе топить!

В карете воцарилось молчание. Эльфийка раскраснелась от выпитого вина, повариха допила остатки из бутылки и сверлила взглядом подругу.

Карета подпрыгнула на камне. Корзинка вывалилась из рук поварихи, глухой стук вывел её из воспоминаний, она зарычала и вцепилась в волосы эльфийки. Мирабель завизжала, но в долгу не осталась.

— Тормози, — попросил граф кучера, услышав вопли внутри кареты.

— Здесь опасное место, — ответил тот, озираясь по сторонам. — Участились нападения разбойников. Куда только Элессандро смотрит, никак в розовых облаках витает по поводу женитьбы.

Рядом с каретой поравнялось трое всадников. Алтушка мельком глянула в окно, в этот момент мужчина повернулся, и они встретились глазами. Тёмно-карие очи, полные нерастраченного огня. Повариха моргнула, а эльфийка потащила её за волосы на пол кареты.

— День добрый, путники, — приветливо поздоровался с незнакомцами граф, толкая локтем кучера, чтобы тот не прозевал опасность.

— И вам не хворать, — откликнулся предводитель.

Граф кисло улыбнулся, а карета сотрясалась от воплей девушек.

— Куда путь держите? — спросил кареглазый мужчина.

— Да вот решил племяшек к целебным водам отвезти, — выпучил глаза граф, заметив у незнакомцев мечи на поясе. — Сами понимаете, женщинам тяжело даётся затворничество на болотах.

— Правда ваша, — усмехнулся кареглазый.

Незнакомцы обогнали карету, граф снял цилиндр с головы и промокнул вспотевший лоб платком. Он повернулся к кучеру и сказал:

— Надо промочить горло, а та так не дотяну до первого трактира на дороге.

Кучер достал из-под скамеечки бутылку коньяка. Граф откупорил её и приложился к горлышку.

— Эх, хороша! — промолвил он и протянул бутылку кучеру.

Вопли в карете вышли на более высокую тональность. Графу показалось, что девушки сдирают кожу с друг друга живьём.