За Калинов мост

– И третьего хочешь увидеть? Ну, посмотри…

Старуха пошла в дальний угол конюшни, одной рукой сдвинула в сторону огромный валун, закрывавший вход в подземелье, и нырнула вниз.

Так. Если третьего держат под землей, наверное, стены денника не выдерживают его крутого нрава… И она собирается вывести его на свет? Может, сразу выйти во двор и не рисковать?

Но старуха вывела наверх бледного коняшку, среднего роста, с круглыми боками – наверняка беспородный и не очень молодой мерин. У него были добрые, спокойные глаза, которые он жмурил от света.

– Его зовут Сивка, – старуха подошла к Игорю вплотную, и конь доверчиво ткнулся ему в карман.

– Учуял сухарики? – улыбнулся Игорь. – Сейчас, достану. А почему он сидит в подвале?

– Сивка не любит света, но ты на это внимания не обращай.

Конь осторожно взял сухарик мягкими губами. Игорь погладил его гладкую шею. Это не обыкновенный конь, в нем что-то не так. Игорь не чувствовал его мыслей. Но, несомненно, такого можно и объезжать – не убьет и не покалечит, разве что уронит раз-другой.

– Можно я возьму его с собой? На ночь.

Все лошади в этой конюшне были своевольными, показывали норов, требовали укрощения, и только этот коняшка ничего не стремился Игорю доказать. Добрый и доверчивый парень. Пожалуй, рано поддаваться панике, надо попробовать.

Маринка. 22–23 сентября

Глянула на него красная девица, и взяла ее жалость великая: другого такого красавца во всем свете поискать!

Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде: [Тексты сказок] № 173.

Маринка вовсе не надеялась разжалобить старуху, у нее случилась настоящая истерика. Она в кровь разбила руки, когда стучалась в толстые бревна и пыталась пробить их насквозь. И все потому, что она проспала! Маринка не смыкала глаз всю ночь, сначала ждала, когда старуха заснет. Но попытки выбраться через окно ни к чему не привели – если, ободрав уши, можно было просунуть голову наружу, то плечи туда не пролезали совсем. Тогда Маринка попробовала уйти через дверь, и, на ее счастье, та оказалась не заперта.

– Убиться захотела? Белый свет не мил? – старуха вытащила из печки горящую головню и швырнула ее со ступенек вниз. Судя по тому, как долго внизу маячил огонек, падать бы Маринке пришлось глубоко.