За Калинов мост

Ее собственное лицо стало блекнуть, и на его месте возникло четкое изображение болота – редкие деревца, кочки, вода, остров с соснами на горизонте… По этому болоту они шли за перелет-травой, прежде чем встретили домик с припасами. Но Игоря видно не было. Неужели… Нет, такого не может быть, с ним ничего не могло случиться, не мог же он утонуть в болоте. Она бы почувствовала это, обязательно!

– Покажи мне Игоря! Ну же! – рявкнула Маринка вслух.

Изображение тут же сместилось в сторону, и она увидела его: он медленно шел по колено в воде, тяжело опираясь на палку обеими руками, но, как бы ни старался, ему все равно приходилось наступать на левую ногу.

– Бедный медвежонок… – шепнула она.

Игорь поднял голову и огляделся. Лицо его стало удивленным и не таким напряженным, как за секунду до этого.

– Он меня слышит? – Маринка подняла брови.

– Нет, – ответила старуха, – но бывает всякое.

– Как он туда попал? Это же очень далеко!

– Это я его туда отправила, – довольно сказала старуха.

– Зачем? Ему же нельзя в холодной воде, у него коленка болит. А там так тяжело идти!

– Ничего, дойдет, не развалится. Не надо было моего медведя отпускать.

Маринка взяла блюдечко в руки и села в угол, подтянув ноги к себе. Бедный медвежонок…

Игорь. 22 сентября

«Доселе русского духу слыхом не слыхала и видом не видала, а ныне и слышу, и вижу.

Сказка о Ивашке-медвежьем ушке. Из сборника «Старая погудка» (1794–1795)

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем к Игорю вернулась способность соображать. Холод подобрался незаметно, а вместе с ним остро кольнула сердце мысль о Маринке. Да что же он здесь разлегся! Он начал вставать – голова кружиться перестала, но болело все, как будто тело превратилось в один большой синяк. А главное, коленка просто взорвалась болью, как только он попробовал опереться на левую ногу.

– Ничего себе болтанка, – рядом зашевелился Сергей.

Игорь резко повернул голову в его сторону и скрипнул зубами:

– Зачем ты это сделал?

Герой спецназа со стоном поднялся из воды и уставился на Игоря сверху вниз, презрительно усмехаясь.

– А ты что, хотел, чтобы я спокойно смотрел на то, как ты спасаешь свою жизнь ценой моей собственной?

– С чего ты это взял? Я вообще не собирался спасать свою жизнь.