За Калинов мост

Запекшаяся было кровь полилась ему на пальцы. Медведь дернул ногой и заворчал.

– Стоять! – прорычал Игорь в ответ.

Сейчас у него от напряжения порвутся мышцы. Еще немного, совсем немного! Он налег на дуги, собирая последние силы, медведь с ревом рванулся и выдернул окровавленную лапу на свободу. Игорь потерял равновесие, капкан опрокинулся, и стоило огромного усилия не дать ему захлопнуться, отрубая пальцы.

Зверь, рыча, смел с пути хлипкую ограду и проворно устремился в лес, припадая на заднюю лапу. А Игорь не мог пошевелиться: открыть капкан ему не под силу, а отдернуть руки он не успеет, пружина слишком тугая, ему не хватит той доли секунды, за которую капкан захлопнется.

Он не смотрел по сторонам и очень удивился, когда в основание зубчатых дуг кто-то просунул толстую палку.

– Отпускай, – услышал он голос Сергея, – только потихоньку, иначе она переломится.

Игорь начал постепенно ослаблять напряжение.

– Вообще-то его монтировками открывают, – заметил герой спецназа.

– Я догадался, – выдохнул Игорь и отдернул пальцы.

Зубы капкана глубоко впились в палку, сминая дерево словно воск и выдавливая из него воду. Игорь ткнулся лбом в землю и вытянул руки вперед – от усталости даже дышать не хотелось. Сердце еще грохотало, словно кузнечный молот, но каждый удар давался ему с трудом.

– Ну ты даешь… юннат…

– Игорь… – он почувствовал на спине Маринкину руку.

– Да с ним все хорошо, не трогай его, он просто перенапрягся.

Земля пахла зверем и его кровью. От тяжелого запаха крови кружилась голова.

Игорь никогда не замечал, как пахнет железо, – оно пахло отвратительно, особенно смоченное кровью. К горлу подкатывала дурнота, и он поспешил выпрямиться.

Маринка, бледная и испуганная, сидела рядом и, как только Игорь поднял голову, осторожно обняла его, несколько раз поцеловала в лицо и прижалась к нему щекой.

– Медвежье Ухо… Я так боялась…

– Я тоже… – сказал он. Руки были перепачканы кровью медведя и тряслись, как у алкоголика с похмелья, и он не осмелился ее обнять.

– Смотрите, – Сергей показал наверх, – травка опустилась.

* * *

Игорь запрокинул голову: точно, она не просто опустилась – она покачивалась, ныряла, резвилась, звала и радовалась. Неподвижный воздух зашевелился, со стороны разлома дохнуло ветром – что-то менялось вокруг.

– Попробуем… – пробормотал Игорь и, пошатываясь, встал.

Ветер разогнал дурноту, в голове немного прояснилось, а травка, танцуя и трепеща, двинулась к крыльцу мрачной лачуги.