Переводчик с эльфийского языка

Полуголый, в одних брюках, по мускулистому торсу с потемневших влажных волос ручейками стекала вода, а по правой руке и до самого уха вилась татуировка.

Он так и застыл, увидев меня, я же во все глаза пялилась на него, стараясь больше смотреть на татуировку, а не на текущую по крепкому телу воду.

Почему-то он производил совершенно иное впечатление, чем обычно. Сила голого торса?

— Доброе утро! — первым отмер Кариэль и улыбнулся, как-то поспешно натягивая рубашку, тут же намокшую и соблазнительно облепившую его фигуру.

— Доброе, — как-то неуверенно ответила я и быстро спросила первое пришедшее в голову: — Как спалось?

— Замечательно! Я давно так не высыпался! И летний душ у вас так… бодрит, — посол улыбнулся, заправляя прядь за ухо.

Я жадно проследила за простым движением его пальцев и тут же одернула себя. Сколько можно пялиться? Это все Вирна с ее ночными разговорами!

Мы молча зашли в дом, и я убежала помогать маме на кухню, первые звуки оттуда уже доносились, а Кариэль удалился приводить себя в порядок.

Разумеется, мама расстаралась для гостя. Тесто, видимо поставленное еще вчера в ночь, подошло, и сегодня нас ждали пирожки с разной начинкой. Так что к завтраку на запах подтянулись все, кроме Хотена. Вернувшаяся от него Вирна пожаловалась, что с трудом добудилась брата, и он какой-то не такой. На голову еще жалуется, что больная и тяжелая.

— Больная и тяжелая… — понимающе протянул отец. — Вот паршивец мелкий! Ведь не разрешаю ему еще за малостью лет, а он все равно умудрился!

Но в итоге Хотен все-таки пришел, от рассола отказываться не стал, как и от пирожков.

Больше всех его самочувствием любезно интересовался Кариэль, тогда как отец пилил, мама качала головой, а сам братец отнекивался ото всех обвинений.

— Ничего, — проговорил отец, вставая из-за стола и захватывая пирожок. — Сейчас поешь — и иди сразу на огород. Физический труд облагораживает и всю гадость из организма выводит.

Хотен не испытывал желания облагораживаться, но спорить с отцом себе дороже.

Мы же выдвинулись в город на груженой повозке, словно в голодный край.

Особенно поражало количество редиски, собственно, на огороде еще мало что успело вызреть, зато редиска уже отходила. Конечно же, нужно скорее отдать, чтоб не пропала! Пусть у других голова болит, что теперь с этой редиской делать.

Наверное, послу все-таки придется перейти на фрукты-овощи.

Отец, видимо, сам рад был возможности куда-то выбраться и балагурил всю дорогу, заставляя меня переводить его шуточки эльфу.