Система Альфонса в Мире Боевых Искусств

Если бы его действия представляли собой абзац написанного текста, в нём не было бы ни одного правильно написанного слова или предложения.

Лу Инь уже собиралась сказать об этом, уже пыталась придумать, с чего бы начать, как вдруг...

«Если тебе ещё раз захочется сделать примечание... держи его при себе».

Она похолодела.

Слова, который уже собирались сорваться у неё с языка, немедленно притихли; она сжалась как зашуганный зверёк и сильно прикусила губы.

Лу Инь вспомнила мечника в красной робе. Когда последний закончил ругать её за дерзость, — разумеется заслуженно — то заявил, что своим «замечанием» она могла нанести вред ему или другому, менее сведущему ученику Секты.

Господин Сима обладал невероятным дарованием, и в то же время ещё не был учеником Секты. Он сделался воином только недавно. Что если он совершит ошибку и прислушается к её совету? А затем получит ранение, которое помешает ему пройти экзамен, а может и вовсе навсегда закроет путь на вершину боевых искусств?

Мысль об этом была совершенно невыносима; поэтому, когда юноша повернулся и спросил:

— Что-то не так?

Лу Инь замотала головой с такой силой, что едва не упала.

Ты ошибаешься, повторяла себе Лу Инь. Всё это глупости. Глупые, глупые глупости. И хотя она была уверена, что, стоит Сима Фэю хотя бы самую малость изменить свою хватку, и удар его станет намного сильнее.

В этот момент Лу Инь напоминала учителя музыки, который отчаянно пытается поверить, что богохульственная какофония представляет собой великолепную симфонию.

Сделать это было невозможно.

Внутри девушки открывалась глубокая рана.

Она терзала её весь день, весь вечер и всю ночь.

Последняя была мимолётной и бессонной, и даже первые лучи восходящего солнца не смогли принести ей успокоения, но только усилили её тревогу.

Лу Инь напряжённо думала, сидя перед тарелкой картофельного пюре, пока бабушка Лу бесцеремонно не ударила её черпаком по голове и не сказала перестать валять дурака и скорее бежать служить господину Сима.

Только тогда Лу Инь пришла в себя и вышла на улицу.

По дороге ей встретились прочие слуги. Завидев торопливую девушку, некоторые из них начинали шептаться; другие, хотя и несколько неуверенно, кланяться.