Полуночный замок

Ну ничего себе у них тут манеры! А еще меня заставляют этикет учить!

Только понимание, что я нахожусь в другом мире и правила поведения у нас во многом различны, помогло сдержать рвущуюся с языка грубость. Поэтому ответила заученно, как и всем своим подругам до этого:

– Нет. – После чего нейтрально добавила: – Сэр Аскенвальд, не знаю, как здесь, но в моем мире это весьма невежливый вопрос.

– Да? – Старейшина искренне удивился. – В таком случае приношу свои извинения, я ни в коем разе не хотел вас обидеть.

– Ну‑у, у нас в принципе тоже, – протянула я. – Но не конкретно в этом случае. А с чего вдруг такой интерес?

– О, видите ли, для любого светлого мага девственность весьма неприятный недостаток, – охотно пояснил сэр Аскенвальд. – Поэтому сразу после инициации мы обычно проводим обряд по ее устранению.

– Обряд? По устранению?! – вытаращилась я на него, напрочь забыв о манерах.

– Самым естественным физиологическим образом, – заверил старейшина. – Поверьте, мы тщательно за этим следим, а наши лишенцы весьма опытные люди в этом деле. И, разумеется, обряд проходит под присмотром как минимум двух старейшин, чтобы точно все завершилось удачно.

У меня все слова после такого заявления закончились! Даже матерные! В голове стоял лишь один вопрос: «На кой черт?!» Но задать его не получалось: от культурного шока язык подчиняться перестал.

– Вас смутила публичность действа? – догадался сэр Аскенвальд и, дождавшись судорожного кивка в ответ, с мягкой улыбкой произнес: – Понимаю, воспитание другого мира. Но для нас, поверьте, это нормально. Хотя вам в любом случае нечего беспокоиться: вы ведь этого недостатка уже лишены.

– Э‑э… гх‑м, да, – запнувшись, выдавила я, а потом вздрогнула от жуткой догадки: – То есть, если бы я все еще была… ну‑у… вы бы меня отсюда без обряда этого не выпустили?!

– Правила такие, – спокойно подтвердил старейшина и вновь улыбнулся.

Нервно сглотнув, я направилась за сэром Аскенвальдом к выходу из комнаты. Слава богу, что давние привычки не позволили сразу сказать правду! А ведь банально из‑за того, что признаваться в сексуальной необразованности мне, двадцатилетней девушке, было стыдно.