Империя Тигвердов#2. Танго в пустоте

Внутри него спал Рэм…

Герцогиня Рэймская пела колыбельную своему единственному сыну, и лицо ее светилось болью и нежностью… Я тихо стояла, стараясь не мешать. Последняя фраза стихла, герцогиня подняла на меня глаза.

— Миледи, — поприветствовала она, склонив голову. — Добрый вечер.

Я привычно поморщилась.

— Добрый. Но я — не миледи. Я не дочь лорда и не жена лорда.

— Почему это для вас так важно?

— Мои предки пахали землю, добывали уголь. Лечили. Защищали родину. Но на скользком придворном паркете не отметился ни один.

Герцогиня грустно улыбнулась, аккуратно поставила шар на изящную кованую подставку, под которой тлели травы, источая тот самый горьковатый аромат.

— Знаете, по гордости и благородству вы можете дать фору любому вельможе — что в герцогстве Рэймском, что в империи Тигвердов.

— Тем не менее.

— И как мне вас называть?

— Вероникой.

— Зовите и вы меня по имени — Дарина.

— Очень приятно, — улыбнулась я.

— Вероника… вы не злитесь на меня? Я не чувствую гнева…

— Вы спасали своего ребенка.

— Да нет же! — герцогиня Рэймская вскочила, перехваченные тонким ремешком волосы от резкого движения рассыпались по плечам, сверкнули медью. В карих глазах золотыми искорками отразилось пламя свечей, которыми была уставлена комната. — Я это сделала не для того, чтобы укрыть вас. Никто так и не смог понять, где вы — идея укрыться в империи оправдала себя.

— Тогда — зачем?

— Преследователи герцога потеряли терпение. Они решили узнать, где вы скрываетесь…Они решили узнать это у ваших родителей, Вероника! — Дарина печально улыбнулась. — Самое логичное и простое предположение — ваши родители вас и укрывают.

Вот тут мне стало нехорошо. Я представила себе,как убийцы врываются в наш дом. Беззащитных отца и мать.

— Спасибо вам, — прошептала я. — Вы их спасли!

— Мне жаль, что такими зверскими методами, — покачала головой герцогиня. — Я прокручивала ситуацию по-разному… По-другому не выходило.

— Я понимаю.

— Да…Жаль только, что этого не понимает Герольд.

— Кто? — удивилась я.

— Мой сын.

— Простите, — рассмеялась я. — Как-то привыкла, что он — Рэм.

— Рэм, — тяжело вздохнула она — мне стало понятно вдруг, как женщина устала, как измучена.